Ultima Forsan

Ты даже болтать начал, лишь бы мне язык заговорить. Отвечай.

- Да пошёл ты, Рейнар, - голос Абеле стал отрешённым. – Ничего я тебе говорить не буду. Что ты можешь мне сделать? Я уже калека, так что лучше распусти ремень, чтобы я истёк тут кровью.

- Зря ты думаешь, что я ничего не могу поделать с тобой, Абеле, очень зря. Многих из тех шпионов вашего господина, что отправляли искать меня, приводили ко мне, чтобы я вытянул из них правду. И они говорили. Ни тиски, ни плети, ни огонь не могли сломить воли многих из них, ломались они, когда я глядел им в глаза.

Я с силой откинул голову Абеле, впечатав его затылком в мягкую стену подземного хода, и прежде чем он успел отвернуться или зажмуриться, буквально вцепился в его глаза своим взглядом. Не прошло и мгновения, как Абеле Аркури закричал.

Моё проклятье бьёт в самую сущность силы того, кого Абеле зовёт Господином. Я вижу его лицо, оно словно наплывает поверх лица моего бывшего товарища. И я волей-неволей узнаю все тайны Абеле.

Он продался давно, очень давно. Его поймали на крючок шпионы тирана, называющего себя Господином, он слишком хотел отомстить собственным родственникам. Тем, о ком говорил мне. Абеле привёл нас в ловушку – ведь именно он был нашими глазами в мёртвом городе. Я слишком полагался на него. Его Господину нужны были рабы – сильные, ловкие, умелые, и моя команда подходила для этого как нельзя лучше.

Бледное, вытянутое лицо Господина искажается от негодования, точно так же как в ту злосчастную ночь.

Я снова гляжу ему в глаза, и прошлое Абеле тает, теперь моё проклятье бьёт в самую сущность тирана. В его след, оставленный в душе Абеле.

Я проваливаюсь в своё прошлое, снова стою на коленях перед одетым по последней моде господином с бледным лицом, чёрными губами и белоснежными волосами, едва достающими до воротника рубашки. В тот момент он напомнил мне элитного куртизана, какие развлекают богатых дамочек – и не только их – в городах со свободной моралью, наподобие Салерно или Новой Венеции.

Однако, несмотря на внешность в нём чувствовалась опасность. Да такая, от которой поджилки начинают трястись сами собой, хотя непосредственной угрозы на первый взгляд и нет никакой. Вот только этот самый первый взгляд частенько бывает ошибочным.

Тиран – а эта тварь не может быть никем иным – поднимает мой подбородок, заставляя глядеть ему в глаза. Его сила врывается в меня, подавляет волю, не даёт сопротивляться.