Ultima Forsan

В рассказанную доном Бласко байку о том, что последние бойцы особого отряда перебили друг друга под влиянием ведьмы, я не поверил. К тому же, зачем бы кастильцу – или наваррцу, кто ж его разберёт теперь – понадобилось три коня? Да, по всему выходило, что эта парочка – сообщники ведьмы, но у меня не было времени заниматься ещё и этим делом. А говорить с убитым и думающим только о покаянии де Бельзаком смысла не было – преподобный слишком ушёл в себя.

Оставшись в одной рубашке, я дождался разрешающего кивка дона Бласко и подошёл к кровати.

- Крест тоже лучше снять, - в спину бросил мне Агирре, но я не последовал его совету, лишь спрятал серебряное распятье под рубашку, хотя металл и начал ощутимо нагреваться.

Я склонился над ведьмой. Черты лица её заострились ещё сильней, как бывает при долгой и мучительной болезни, загар почти выцвел, сменившись почти восковой бледностью. Скулы так заострились, что под ними уже проступали кости. Побелевшие губы шевелились без остановки, шепча слова на неизвестном языке.

Растянуть веки оказалось не таким простым делом – ведьма изо всех сил зажмурилась, как только мои пальцы коснулись её щёк.

Но я приложил силу и открыл ей глаза, чтобы тут же заглянуть в них, и натуральным образом провалиться. Прямо как в глупых песенках не слишком одарённых бардов.

А вот по ту сторону ведьминых глаз царил настоящий ад. Окажись тут знаменитый флорентийский поэт, наверное, он совсем иначе описал бы преисподнюю в своей «Комедии». Багровое небо переливалось всеми оттенками этого цвета, причём исключительно неприятного свойства.

Земля под ногами была высохшей и малейшие бугорки крошились под каблуками сапог. Вокруг, насколько хватало взгляда, тянулась ровная как стол равнина, а на одном из горизонтов возвышалась конструкция, напоминающая исполинских размеров трон, да ещё и вознесённый на десятки метров.

В своём воображении я снова был облачён в привычный джеркин, причём тот, в котором я рейдерствовал, и к которому привык, будто к собственной коже. Оружейный пояс оттягивали знакомый палаш с широким клинком и корзинчатой гардой и сумка с пулями.

Конечно же, имелась и пороховница, и сам пистолет. Однако всё это оружие было лишь плодом моего воображения, что я отлично осознавал.

Точно так же воображаемым было и расстояние, отделяющее меня от монументальной конструкции. Оно показывало моё собственное нежелание приближаться к душе и разуму ведьмы, куда я столь опрометчиво нырнул. Но уж снявши голову, по волосам не плачут, и я сделал первый шаг.