Ultima Forsan

Они могут не выдержать, потому что с каждым убитым ночью человеком сила её только растёт.

- И что будет, если она не выдержит?

- Не если, благородный дон, а когда, - безжалостно уточнил я. – Мертвецы не просто так встали ночью, чтобы убивать. Это гекатомба, знакомое слово? Маргарита Наваррская ведь привечает самых разносторонних личностей, не так ли? При её дворе это слово вполне можно услышать.

- Знакомо, - ещё сильнее помрачнел дон Бласко. – И что же будет, когда гекатомба свершится?

- Девица переродится и станет такой тварью, что господину Боккаччо и в кошмарном сне не приснится.

- Радужная картина, нечего сказать, - рискнул снова встрять неугомонный Агирре, но дон Бласко и в этот раз ожёг его красноречивым взглядом, и баск уткнулся в свой стакан с вином.

- А чем ты сможешь ей помочь?

- Усвоить эту силу, не дать ей разрушить разум девицы, выкинуть излишки так, чтобы мёртвые снова не встали из могил столетней давности.

- Откуда такие познания? – засомневался дон Бласко.

- Тот, - ответил я, - кому нужно покинуть этот город и как можно скорее оказаться в Шварцвальде. И тот, кто по счастливой случайности, может помочь тебе, хотя при иных обстоятельствах ни за что не стал бы этого делать.

- Не думай, что я поверил тебе, - поднялся из-за стола дон Бласко, - но, похоже, выбора у меня нет. Но знай, мы с Агирре будем следить за каждым твоим жестом, и прикончим при первом же подозрении.

- Как будто без предупреждения не понятно было, - бросил в ответ я, поднимаясь вслед за ним.

В комнате ведьма была одна. Она лежала на кровати, заботливо укутанная в тёплое одеяло. На лоб ей для чего-то пристроили компресс. Наверное, сочли, что лишним не будет. Девица явно находилась далеко отсюда: она не металась в бреду, но по лицу её струился пот, сами собой сжимались в кулаки, чтобы тут же снова безвольно разжаться, по телу то и дело пробегали короткие судороги.

- Если хочешь подойти к ней, - предупредил дон Бласко, - то прежде сними оружейный пояс, и джеркин с жилетом – тоже.

Я подчинился – драться с этими двумя наваррскими головорезами у меня никакого желания не было. Они уже сумели по-тихому расправиться с капитаном Гальярди и его единственным солдатом, а это говорит о многом.