Камень Пардгхавата

Закаленные в дальних походах, прошедшие суровую школу выживания в сотнях стычек воины сидели на крепких выносливых лошадях преимущественно каурой и мышастой масти. На крупе каждого коня красовалась искусно обработанная оскаленная волчья пасть, а шкуры тех же зверей служили потниками под примитивными деревянными седлами. По этому признаку любой встречный мог определить принадлежность отряда к самому неутомимому и жестокому роду западных варваров-дарханов — Клану Волка.

Предводительствовал воинами молодой еще, но уже выделявшийся даже среди своих от природы мускулистых и крепких товарищей бычьей шеей и широченными плечами, вождь.

Его борода лишь недавно оформилась в короткую, с ладонь, косу, однако несколько внушительных шрамов на лице свидетельствовали об изрядном боевом опыте.

Это был Драйв сын Дорна, брат Грайва, которому пророчили стать верховным военным вождем дарханов. Смерть брата открыла теперь эту возможность Драйву.

Варвары были вооружены короткими копьями с широким лезвием наконечника, прямыми мечами и тяжелыми боевыми топорами.

Защищали воинов, кроме упомянутых уже рогатых шлемов, доспехи из выдубленных бычьих шкур. Только плечи и грудь прикрывали небольшие стальные пластины. Убранство вождя отличалось белой волчьей шкурой, небрежно наброшенной на могучие плечи.

Отряд бесшумно скользил вдоль северной кромки безлюдных, страшных и смертельно опасного Зеленолесья, намереваясь с юго-запада проникнуть на земли, подвластные рошанскому дворянству. Это был еще не военный поход, а просто глубокий разведывательный поиск молодого вождя и горстки верных ему сорвиголов.

Бренд Лучник опустился на соломенный матрац и с наслаждением вытянул затекшие во время долгой скачки ноги. За пять суток, не вылезая из седел они покрыли расстояние, на которой при обычной неспешной езде было бы затрачено не менее семи дней. Его спутники тоже устраивались кто где на деревянном полу единственной комнаты в захудалой харчевне у Юго-Западного тракта на самой границе с Зеленолесьем.

Кроме них посетителей в трактире в эту ночь не было.

Бен-Шакур кряхтел и ворочался на своем матраце, подложив под голову вьюк с бронзовой шкатулкой. Для него, самого непривычного из пятерых путешественников к долгой езде верхом, эта бешеная скачка с отдыхом только для лошадей, но не для всадников, прошла как кошмарный сон.

— Не грустите так, господин, — улыбнулся Фирчик, укрываясь старым истрепанным шерстяным плащом. — Завтра мы будем отдыхать целый день.