Пленник

Маг – не Хозяин, бессмертия ему не дано.

Барон вышел вперёд. Гедзейцы, освобождённые от влияния мага, стали приходить в себя, словно после глубокого и долгого сна. Хотя они ещё не вполне понимали, где и как оказались, события последних минут сохранились в памяти у всех. Высокий бородатый горец смело встал перед Эргом.

– Кто из вас убил моего брата? – спросил он, указывая на одного из убитых пращников.

– Ты и твой брат пришли туда, куда их не звали, чтобы творить зло. Если ты сейчас уведёшь своих людей домой – твоего зла не вспомнят и трусом не назовут, – барон одной фразой показал, что ему хорошо знакомы нравы и понятия гедзейских горцев.

– Но кровь моего брата… – возразил предводитель.

Ясно было, что другие детали его не интересуют и возражений не вызывают.

– За кровь твоего брата отвечу я! – Вперёд выступила бледная, но решительная Белка, – Я обещаю тебе священный поединок. Только не сейчас. Яя найду тебя, когда закончится война. Если победа будет за мной – ты скажешь, что крови между нами нет.

Барон мог бы гордиться своей воспитанницей.

– У гедзейцев нет рабов, – возразил горец, и его оценивающий взгляд ощупал девушку с головы до ног: – Ты войдёшь в мой дом женой моего сына. А сейчас мы уходим.

Эрг мягко отодвинул зардевшуюся Белку и завершил церемонию:

– Вам никто не препятствует.

– Подождите! – вмешалась София, выступая вперед: и шанранцы, и горцы неосознанно отступили, словно проявляя почтение к силе, которую они не понимали.

Барон кивнул и пригласительным жестом указал на побледневшего бородача, предоставляя девушке полную свободу действий. А она обратилась к горцу, даже не успев сообразить – откуда к ней пришла эта идея:

– Маг, что привёл вас сюда, мёртв. Но есть ещё много других. Чтобы не стать послушными их воле, пусть каждый из вас сорвёт лист с растения, которое помогло справиться с ним.

Вождь – всегда первый, в бою, в труде и в мудрости. Гедзеец коротко поклонился девушке, первым сорвал с трупа мага листок плюща и махнул рукой своим людям:

– Берите и уходим!

Каждый горец, завладев заветной защитой, одаривал почтительным Софию поклоном, но дожидаться конца церемонии было некогда.