Рыцарский престол (ОИ-4)

Как оказалось и эта предосторожность, и оставленная двойная мантия не оказались излишни. Из среды отступающих раздались выстрелы отчаяния, которые и нанесли в итоге наибольшее количество ран на теле духов. Но и те от этого рассердились не на шутку. Семён только полувопросительно стал интересоваться у Зэро, не стоит ли отомстить врагу, как тот уже развернулся и ринулся на отступающую толпу с максимальной скоростью. Айн рванулся следом за товарищем и вскоре два огненных луча резали и кромсали никак не признающих своё поражение саниеровцев.

Да ещё и все три шабена добавили своими магическими умениями смертельных гостинцев.

Вот теперь уже сломались самые стойкие и обозлённые. Когда тебя атакуют понятные люди, пусть и сильные шабены, пусть даже на странных чудовищах – это ещё можно понять. Но когда к атаке присоединяются сами чудовища и весьма грозно используют никогда ранее не виданное и неслыханное оружие – такое вмешательство деморализует и выводит из строя даже оголтелых фанатиков. Против существ из Эфира и прочих подобных порождений, ни один шабен ниже шестидесятого уровня, будь он в здравом уме, сражаться не станет.

А в армии королевства Саниеров таковых, да ещё и в нужном количестве, явно не оказалось.

Опять приземлились возле парадного входа во дворец. Но теперь там уже царил относительный порядок и чистое, не заполненное толпами народа пространство. Видимо выборные бароны вместе с демонами-служителями догадались убрать людей в само здание. Зато сколько лиц теперь выглядывало из окон! Сразу становилось страшно: высунувшиеся по пояс люди банально выпадут на камни и разобьются.

Поэтому Загребной грозно крикнул усиленным голосом:

- Всем отойти от окон! - И только потом спрыгнул на каменные плиты двора. – Люссия, Виктор! Убирайте пули из тел сайшьюнов и немедленно обезболивайте раны мазями и магическим заживлением.

А сам сразу поспешил к жвалам шмелей-транспортников и начал их кормить. Ели благодетели без особого аппетита, частенько дёргались и крутили головами, обижено и недовольно похрюкивали.

Видимо интенсивное лечение ран доставляло им массу боли и неудобства. Приходилось с максимальными силами эманировать им успокоение, расслабленность, сонливость и при этом уговаривать словно маленьких детей:

- Всё! Война закончилась, и боль скоро пройдёт. Ну, ну, не дёргайтесь так, вам ведь хотят помочь и скоро боль уйдёт. Вот, лучше кушайте, насыщайтесь и набирайтесь сил. Теперь вы и наедитесь и отдохнёте в полной мере.