Холодные равнины

Поднимаю лицо, медленно и гордо оглядываю смертельный круг. Они стоят близко, но не шевелятся. Застыли грозными языческими изваяниями, каменными идолами, забывшими, что значит прощение и жалость.

Я — никто. Но скользкие пальцы обхватывают знакомую рукоять меча. Я — никто. Но почту за честь забрать несколько проклятых душ в ад. Легенды должны знать, о ком складывать следующую песнь.

Да, я — никто. Горько. Грустно.

Улыбаюсь.

Вдруг круг безмолвно расступается. Вперед выходит он.

Значит вот ты такой — главный бог гнева и смерти.

.. Глаза пылают чернотой, полы длинного плаща развевает ветер, они колышутся за спиной подобно крыльям демона.

Смотрю на взмокшие слипшиеся волосы, сжатую челюсть. На шее яростно бьется жила.

«Пришлось за мной побегать, друг?»

Мы смотрим друг на друга. Улыбаюсь еще шире.

За секунду до того, как он выхватывает меч, срываюсь с места и отскакиваю в сторону. Лезвие рассекает лежащий на земле камень. Удар настолько силен, что воздух нещадно вибрирует. Забыв о страхе и боли, разворачиваюсь, и резко секу воздух у его лица.

Он силен, да. И быстр. Меч скользит в кровавой ладони, но я лишь крепче сжимаю его. Сейчас не время, чтобы молиться. Делаю следующий выпад, клинки скрещиваются и звенят, слышу, как скрипят мои зубы, чувствую невероятную силу противника.

«Простите меня, мастера...»

Бог Гнева отталкивает мое оружие, как перышко, мгновенно размахивается и снова ударяет. Уворачиваюсь. Почти. Холодная сталь вспарывает одежду и кусок кожи. Кровь заливает землю и грудь. Смертельный круг из изваяний чуть расступился.

Наблюдают за моей кончиной.

«Я пыталась выполнить ваши наказы...»

Рычу от боли и злости и, собрав силы в кулак, со свистом посылаю меч в горло противника, тот снова уходит, отрезаю кусок черной пряди над ухом. Интуитивно совершаю обманный маневр, описываю в воздухе дугу, и другой рукой резко выбрасываю маленький, спрятанный за голенищем нож. Сверкающее лезвие проворачивается в воздухе и, словно ядовитое жало змеи, вонзается в плащ. В грудь. Расплывается кровавое пятно.

Горящий ненавистью воин медленно опускает взгляд и неспешно выдергивает нож, словно досадную металлическую занозу. Поднимает лицо.

Вот теперь он зол.

Никто не смеет противостоять ему — темному демону зла.

«Я старалась, отцы...»

Черные глаза горят, сила выплескивается наружу, заполняя, ширясь, сметая. Гнев бесконечен, как вселенная. Не успеваю увидеть, когда поднимается сильная рука, перед глазами лишь тень и холодный отблеск стали, пахнущий смертью.