Элирм V

Элирм V

Владимир Владимирович Посмыгаев

Элирм #5

В жизни Эо, Германа и остальных наступила новая глава. Та самая, где герои понимают, что бежать уже по?шло и пора бы научиться играть по-крупному.

Новый клан, новая территория, свежая порция приключений. А также собственный город. Но вот вопрос: что это будет? Окруженное частоколом поселение? Либо не пойми откуда взявшийся Лас-Вегас?

Владимир Посмыгаев

Элирм V

Глава 1

На точке возрождения царила гробовая тишина. По крайней мере, так казалось.

Вокруг по-прежнему сновали люди, и то и дело вспыхивали короткие яростные стычки, однако мы с друзьями чувствовали себя так, словно оказались в вакуумном пузыре. Невидимом, беззвучном, непроницаемом. Ограждающем от внешнего мира.

Мне, как и остальным, потребовалась пара минут, чтобы полностью осознать весь смысл и всю грандиозность неожиданного открытия. Уж больно очевидное и оттого чертовски ошеломительное оно было. Все равно, что зажженная петарда, брошенная под ноги прикорнувшей у подъезда бабульке.

– Боги, какой ужас… – прошептал Эстир, сунув в рот кончик правого уса. – Один из четырех братьев-стихиалиев… повелитель животного царства и, по сути, бог… а я игрался с ним как с какой-то плюшевой куклой…

– И еще «стрелял» из него по армии Доминиона, в прямом эфире, – нервно хихикнул Мозес. – После чего перевернул вниз головой и дунул в задницу, словно в дымящееся дуло револьвера.

– М-да.

– А я дернул за хвост… Нечаянно, – покаялся Герман. – Еще тогда, в башне.

– Велор, заткнись! – вовремя спохватившись, генерал шагнул вперед и отвесил напарнику увесистый подзатыльник. – Чертов стукач!

– Э, руки!

– Парни, не хочу вас расстраивать, но мы и правда беспросветно тупые… – продолжал сокрушаться шаман. – Его имя. На языке первых людей слово «ханг» означает «младший», а «вил» – «брат». «Айя лаир вил», помните? Фраза, что сказала Владу Алекса при встрече.

– А что с ними?

– Вас не смущает, что у обычных зверей их нет? Ни у кого. Почему? Да потому что это символы стихиалиев!

– Ты прав, – Август медленно встал и прислонился спиной к мегалиту, разминая затекшие ноги. – Но кто по-настоящему тупой, так это я. В отличие от вас, мне понадобилось почти сорок лет, чтобы это понять.

– То есть? – удивился я.