Дух войны

Теплые брызги обдали всех присутствующих, это кровь хлынула из бедра капитана вместе с последней надеждой на спасение.

Жертва больше не кричала. Либо забытье сомкнуло уста Хилленджера, либо добродетельная смерть. Рыжая, почти красная грива промелькнула молнией за полуоторванной дверью, и зверь вцепился в неподвижное тело, утаскивая его вглубь комнаты. Грохот доспехов слышался недолго. Вскоре всё стихло.

***

Ранвальд Великолепный сейчас мог по праву сменить прозвище на Ранвальда Жалкого. Побледневший он стоял среди таких же растерянных солдат.

Всё произошло настолько неожиданно, что никто не укорил бы бойцов. И, тем не менее, каждый чувствовал свою вину за столь страшную смерть одного из них. Они ничем не могли помочь Хилленджеру, и всё равно черви сомнений заползли в души воинов. А ещё был страх. Желающих повторить участь капитана не нашлось бы даже за половину небесного царства.

– Сир Клепбот, – негромко произнес король, – пошлите за арбалетчиками.

Гонец с удовольствием выполнил приказание. Его всего трясло, и единственным желанием было убраться отсюда подальше. А вот арбалетчики, в полном неведении, радостно бросились поближе к королю.

В коридоре стало тесно. Стрелки сбились в кучу, заскрипели кранекины, взводя тетиву. Король дал отмашку и вновь таран ударил в дверь, выворачивая на этот раз её с корнем. Бойцы вбросили орудие прямо внутрь и отскочили в стороны, на ходу вытаскивая мечи.

И ничего не произошло. Тишина. Та самая тишина, что дворцовые трубадуры в легендах почему-то зовут звенящей. Стрелки встали в колонну по двое – оптимальное построение для максимальной ударной мощи. Если чудовище нападёт вновь, а в этом король не сомневался, то первый ряд будет бить с колена, а следующий за ним – поверх голов своих соратников. Мечники же ударят с флангов, а за ними копья довершат начатое.

Только вот зверь затаился.

Аккуратно, но методично, отряд заходил внутрь. Апартаменты эмира были обставлены с восточной роскошью. В иной раз воины подивились бы такому великолепию, а кто-то, возможно, даже бы стащил под шумок золотые побрякушки, которых здесь хватало с излишком. Сейчас же все были напряжены и сконцентрированы.

Пол опочивальни, стены покрывали потёки крови. В одном из углов в тёмной луже лежал разорванный на части капитан Хилленджер.