За...2.

Время медленно текло к роковому дню.

***

Он чувствовал многое. Страх, ненависть, обиду, боль. Но все эти чувства заглушала наиболее значимая и ужасающая. Нестерпимый жар, что подбирался всё ближе, желая обнять его всем своим существом и сделать с собой единым целым. В дальнем конце помещения мебель уже была полностью поглощена пламенем и готовилась в любой момент развалиться, вместе с уже разлетевшимися на сотни осколков стеклянными приборами. Несмотря на вечно царившую здесь вонь и затхлость, он лучше бы остался в омерзительной лаборатории, чем в огненном Аду.

Мальчик с паническим ужасом наблюдал, как яркие языки подбираются всё ближе. Им уже не хватало книжных шкафов, из которых преждевременно убрали имеющие ценность документы, и десятков препаратов, часть из которых огонь поглощал с особым удовольствием.

Мальчик подбежал к решетке, что огораживала его от свободы. Он уже забыл, сколько дней ищет путь сбежать из этого проклятого подвала, но сейчас это желание было особо сильное.

Несмотря на всё, что с ним происходило за эти месяцы, а, может быть, и годы, ребёнок ещё никогда не чувствовал Смерть настолько близко.

– Дядя, откройте решётку! – срывая голос мальчик схватился за прутья. Раскаленный металл жёг пальцы, но страх глушил боль.

Старик даже не обернулся на голос мальца. Он уже вывез большую часть необходимых бумаг, и в этот, последний, раз за его плечами висела небольшая сумка, где хоронились остатки. Оглядев помещение ещё раз, старик отправился на выход.

Больше в сгорающей лаборатории не было ничего ценного.

Дым скрыл потолок и серыми клубами вырывался через единственный выход – через дверь. Едкий запах жёг ноздри и легкие. Оставаться здесь больше было нельзя.

– Дядя, пожалуйста! Я больше не буду пытаться сбежать! Я не буду никогда кричать! Дядя!

Старик остановился. Его худощавое лицо с козлиной бородкой обратилось к бедному ребенку, из чьих глаз полных мольбы сочились слезы. Со вздохом старик проговорил, и было совершенно не понятно: обращался ли он к мальчику или самому себе:

– Были возложены большие надежды, а в результате всё прахом.

Все мои труды не стоили потраченного времени. Из всех испытуемых лишь один продержался до этого дня, но не более того. Вся лаборатория не более, чем призрак моего поражения перед природой человека и самим собой.

Несмотря на замысловатость слов исследователя, мальчик быстро ухватил нить разговора.