Именем Горна

Эта ж только отседа кажется, что она рядом. Вот такие чудеса, завали их штольня! Собрался?

Эйдор понял, что трактирщик слово сдержал, столь непосредственно вести себя с инспектором Братства можно только от незнания. Впрочем, юноша не возражал, а наоборот, радовался такому раскладу. Сказать все равно придется, но как же, все-таки, хорошо, что не сейчас.

Гумми, увидав в зале постояльца, споро предложил завтрак, перед «дальней дорогой». Рыжий важно крякнул, почесал лохматый затылок и с авторитетным видом заявил, что подкрепиться не помешает.

Эйдор не возражал, наскоро перекусил отменной яичницей, хлебнул на дорогу горячего отвара из высушенных трав. Его лыжи, как успел заметить юноша, были заботливо поставлены у дверей. Славные хозяева, приятное место.

Морозный деревенский воздух выгнал из сознания остатки сна, вдохнул в душу радость. Снежное Стохолмье блестит от солнечных лучей, на небе ни облачка, ветра почти нет. Чем не чудесный денек?

Плечистый дотошно проверил крепления на лыжах, прищурившись глянул на заброшенную Штольню, улыбнулся и, не дожидаясь Эйдора, заскользил к выходу из деревни.

Несмотря на опыт путешественника, инспектор с трудом поспевал за проводником. Сказывалась местность, вверх да вниз идти, да тем более на лыжах, жителю равнинного Скафолка непривычно. Рыжий внимания на Эйдора не обращал, улыбался своим мыслям, оглядывался по сторонам, будто на прогулку вышел, а значит, не замечал, как его подопечный медленно, но верно выматывался.

На одном из холмов юноша не выдержал, попросил отдыха, с удивлением отметив, как сипло прозвучал его голос. Плечистый будто опомнился, смущенно крякнул:

— Эта… Извиняй, задумался.

Опершись на лыжные палки, переводя дыхание, Эйдор обернулся на деревню, а затем посмотрел на Штольню. Полпути сделано! Отсюда поселок смотрелся будто игрушечный, нарисованный и еще более умиротворенный чем раньше.

— Скоро уж дойдем, не волнуйся! — поделился Рыжий.

— Как звать-то? — поинтересовался у него юноша.

— Кого?

— Ну не меня же!

— А… Симром кличут, — вновь сверкнул улыбкой плечистый. — Да только к Рыжему я больше привык, как-то.

— Я — Эйдор.

Проводник кивнул, и, неожиданно, нахмурился:

— Только эта… Когда дойдем — потише там. Место нехорошее, Ледяной все жа.

— Отчего? Хвала Братству, не опасен он, — внутренне напрягся Эйдор.

— Оно, конечна, так, но чудится мне, что… — Симр умолк, подбирая нужное слово, а юноша почувствовал, как екнуло сердце.