Леди Зима

Пятеро поднялись со своих мест и поклонились тёмной фигуре, замершей у входа.

  Ближайшим был рослый мужчина в форме капитана Гвардии Магистра. Чёрные, коротко стриженные волосы, курчавились на небольшой, сравнительно с мускулистым телом атлета, голове, а тёмные глаза на смуглом лице смотрели насмешливо, с хорошо различимым вызовом. Ровный нос опускался к аккуратно подстриженным усикам, скрывающим короткий белый шрам, пересекающий тонкие губы, непрерывно кривящиеся, то ли в усмешке, то ли в гримасе недовольства.

Насупленные брови выдавали бунтарский характер, а выбритый до синевы подбородок, выдающийся вперёд, мог принадлежать лишь истинному герою.

  Следом за офицером, точно прячась за его широкой спиной, переступал с ноги на ногу маленький плотный человечек с бляхой чиновника Магистрата на груди. Судя по изобилию золотых украшений и знаков отличия, сей персонаж занимал не последнее место, среди чиновников. Так оно и было: коротышка являлся мэром Ченса. Короткие редкие волосы градоначальник смазал блестящим жиром, отчего шишковатая голова ярко блестела под лучами заходящего светила.

Мелкие черты лица наводили мысль о каком-то некрупном грызуне, что отражало негласное прозвище: Магистратская крыса.

  Мэра презрительно мерил взглядом высокий человек, замерший, напротив. Серый плащ, ниспадающий до пола, скрывал его тело и лишь голова мыслителя, на длинной тощей шее, поднималась из складок одежды. Высокий лоб, обрамлённый остатками седых волос, нависал над выцветшими синими глазами, взгляд которых оказался, не по-стариковски, твёрд и пронзителен.

На груди старика, поверх серого одеяния, висел круглый золотой медальон с зелёным глазом.

  По левую руку от пожилого человека располагалось маленькое сморщенное существо, чьё скрюченное тело с трудом помещалось в кожаных облегающих одеждах. Чёрные волосы, длинные и блестящие, человечек сплёл в косичку, свисающую через правое плечо. На узкой вытянутой физиономии хорька горели лихорадочным огоньком ненависти зелёные кошачьи глаза.

Длинные белые пальцы малыша унизывали дорогие перстни, которые он непрерывно перебирал, словно опасаясь потерять.

  Дальше всех остальных, занимал место человек, обряженный в одежды непонятного цвета и покроя. Лицо его казалось расплывчатым куском плывущего тумана. Пока ты смотрел в глаза, ощупывал взором черты, могло показаться, будто ты осознаёшь и запоминаешь внешность собеседника, но стоило отвернуться, и ты удивлённо понимал: в памяти не осталось ничего.