Дуэль и Традиции

В меру высокий, коротко стриженный, с серыми, холодными глазами солдата, даже в состоянии опьянения державшийся прямо и гордо, Адалхард Кнабенау производил впечатление породистого жеребца, готового с одинаковой радостью броситься как на кобылу, так и в бой. Одинаково готовый для обеих из забав, граф демонстрировал миру свой орлиный профиль с холодной уверенностью в собственных силах, которая не имела ничего общего с хвастовством, ибо строилась на фундаменте общепризнанных прав на подобное поведение.

- Граф Эльн! – поприветствовал он кивком Его Сиятельство, за что удостоился ровно такого же кивка. – Значит, в тот вечер вы не шутили.

- Таким образом вы стараетесь оскорбить меня, граф Адалхард? – продолжавший сидеть мужчина смотрел новоприбывшему прямо в глаза, не обращая внимания на его спутников, те же, в свою очередь, оглядывали с головы до ног Его Сиятельство и Гоца, который, уделив особое внимание голубоволосому юноше, постарался в одном только взгляде передать всю свою неприязнь.

- Я не стал бы делать этого в первую очередь из уважения лично к вам, - возразил, нахмурив брови, Адалхард. – И уже после – к вашему роду.

- И все же я вам не верю, граф.

- Отчего же?

Подозревающий, что во тьме подступившей ночи направление его взгляда не будет легкочитаемым ориентиром, Эльн указал рукой на слугу, в руках которого успел догореть наполовину принесенный факел.

- Амэйбл располагает дарованным мною правом сопровождения точно так же, как и стоящий подле вас слуга, облаченный в черное с красным, - будто бы ожидавший этого вопроса Кнабенау улыбнулся, обнажив в хищной улыбке зубы. – В глаза вам сразу же бросился цвет его волос, но разве является Королевство Бриза ныне нашим врагом? С позволения нашего короля, мой род усердно налаживает с ним сотрудничество на общих границах, и этот юноша – он потрепал мальчика по волосам бледно-васелькового цвета – лишь доказательство того, что задача, возложенная нашим владыкой, выполняется успешно.

- Ваши родители прекрасно справляются со своими обязанностями, граф.

Эльн Адеркас, поднявшись с прогретой теплом своего тела скамьи, выступил из тени, заметно подволакивая левую ногу. Должно быть, она была повреждена в районе щиколотки, отчего носок сапога левого ботинка смотрел несколько правее, чем его правый собрат.