Дуэль и Традиции

Сжав губы так, что они обратились в узкую линию, Эльн решился на отчаянный маневр: припав на колено, не до конца его сгибая, граф ударил в область колена. Кнабенау, успевший отскочить, отделался порезом бедра, куда менее тяжелым, чем тот, что успел нанести сам.

Оба противника застыли на одно мгновение, слившееся в вечность, за которую они смогли оценить степень своих увечий, а также прикинуть, что же им стоит делать далее. Адалхард пребывал в более выгодном положении, и все же рана на его ноге существенно снижала его мобильность, в то время как ранение графа Эльна, кровь из которого успела окрасить ткань одежды над собой в багровый, не мешало последнему маневрировать.

Клинки мечей поднялись, более не собираясь опускаться: благородные люди Эшингара, взращенные воинами, понимали, что дальше их сражение долго продолжаться не может. В следующие минуты либо Адеркас почувствует слабость от обильной кровопотери, либо Кнабенау, оступившись из-за боли в ноге, позволит противнику загнать меч глубоко в его плоть, может, что даже и попав в то самое место, в которое ранее почти сумел погрузить свое острие он сам.

Адалхард опустил в атаке свой меч первым: размывшаяся и рассекшая воздух полоска стали была парирована, продолжая свое движение по восьмерке и уже в свою очередь блокируя лезвием об лезвие удар противника. Надавив, Кнабенау с такой силой отбросил Адеркаса назад, что сапоги последнего проскользили по мостовой. Еще несколько ударов, и все из них – со стороны Кнабенау, короткие и прямые, заставляющие либо обороняться, либо отступать, но никак не парировать или уходить с линии атаки в сторону.

Тяжело выдохнув, Кнабенау рывком приблизился к противнику, не давая ему опомниться, и, вновь скрестив с ним клинки, высвободил одну из рук, которыми до побеления пальцев сжимал рукоять, и, надавив и отведя их меч вниз, схватил графа за плечо. Крепкий мужской лоб с хорошо слышимым хрустом вошел в лицо Эльна, ломая нос.

Потерявший равновесие, Адеркас рухнул на колени, затрачивая драгоценное время, чтобы прийти в себя, инстинктивно стараясь защититься от удара противника.

Меч, описав дугу, вернулся на свою излюбленную позицию, подстраиваясь под «Цорнхут», для того же сменилось расположение ног. Занесенное над поверженным противником лезвие застыло в сладостном моменте приближающейся неотвратимо победы, и «Удар Гнева», почти совершенный, начал свой ход.