Легион Урфина Джюса (Хроники дуболомов 1)

Целая дюжина воронов, усевшись на ветвях деревьев, внимательно следила за окрестностями. Ещё две пары чёрных птиц барражировали на большой высоте.

Лодка была вытащена на берег и тщательно замаскирована. Вместе с ней укрылись и гребцы из взвода Бефара. Именно они осуществляли ночные переброски всех групп через реку. А по завершению операции именно они должны были эвакуировать пластунов. Ну а если операция сорвётся, то им предстоит вывозить все группы за несколько рейсов.

С юга прилетел ворон, и, усевшись на протянутую руку прапорщика, прокаркал:

— Хитррый — Брревну: «поленница сложена».

— Благодарю за службу, Крыло-8. Передай Хитрому: «пень-колода».

— Служу НАУД, сэрр. Перредам Хитррому: «пень-колода».

Взмахнув крыльями, ворон отправился в обратном направлении.

Прапорщик Бревнюк два раза покрутил рукой над головой. Увидев сигнал, к нему слетел другой ворон.

— Кррыло-14, сэрр.

— Ну что, дорогой мой товарищ Крыло-14. Передай Крылу-1, что мы выдвигаемся.

Через минуту двенадцать укрытых ветками дуболомов двинулись в путь. Воздушное прикрытие группы осуществляли четыре пары во́ронов, которые выполняли роль передового дозора и боевого охранения. Командир 1-го Чёрного авиакрыла, Крыло-1, тоже отправился сопровождать сводный отряд. Сержант Арум вёл свой взвод вразброд, дабы не привлекать внимание возможных наблюдателей правильной геометрией построения колонны. Прапорщик Бревнюк шёл в авангарде и с обосраться каким деловым видом осматривал каждое дерево и каждый куст на пути следования взвода.

С наступлением темноты дуболомы прибыли в прилегающую к городу ивовую рощу, которая была назначена исходным рубежом. По данным авиаразведки, кагги-карровские птицы в городе были, однако наблюдение за объектами не вели, а страдали всякой хернёй — как правило, набитием собственного брюха на полях, огородах и помойках. Так что с этой стороны проблем не ожидалось. Древоногий в сопровождении своих коряг убыл из города ещё пять дней назад и пока ещё не вернулся.

Офицеры гарнизона в отсутствии большого начальства позволили себе расслабон. Естественно, что солдаты отзеркалили поведение своих командиров. За исключением караульной службы, войска занимались усиленным понижением боеготовности, как правило посредством пьянства и блядства. Единственные, кто хоть как-то занимался службой — это были сержанты (на которых держится любая армии).