Незаконченное дело

– Нам же не нужно, чтобы моя сестра что-то заподозрила? Ты должен выполнить дело, Люциус из Алкиилона. Помни об этом. И не загуби моих рабов. За последнего мне пришлось выложить круглую сумму. И вот ещё что, – она склонилась к лицу южанина, испуская волны тьмы из изумрудных глаз. – Как только ты покинешь наш остров, – не возвращайся. Вернёшься, и ты труп. Так мне обещали Боги. Думаю, ты не захочешь ещё раз встретиться с «Белым ужасом».

Перед глазами Люциуса всплыли красные глаза, клыкастая пасть с капающей слюной и плато, усеянное разорванными северянами.

– Я не вернусь, – твёрдо сказал Люциус, уставившись в изумрудные глаза ведьмы. – Даю слово.

Вместо ответа Амара коснулась пальцем запястья Люциуса, и на несколько мгновений её взгляд затуманился, оставив южанина бороться с дрожью, расходящейся по телу от её прикосновения.

– Я верю тебе, – тихо произнесла провидица, когда её глаза снова заискрились изумрудным светом. – У тебя будут заботы посерьёзнее.

Прощай, детоубийца. Не заставляй меня пожалеть о том, что помогла тебе.

Амара развернулась и быстро пошла к дому старосты, оставив Люциуса ломать голову над её загадочным предсказанием.

– Рабы готовы к отправке, – сказала Сура, подошедшая в компании неотлучных воительниц. – Снедь погружена. Доброй дороги, Брин, сын Исана. Передавай поклон конунгу.

Люциус вежливо склонился, демонстрируя своё почтение ярле. Сура довольно хмыкнула и удалилась следом за сестрой, в то время как южанин вернулся к саням и запрыгнул на козлы, где его уже поджидал верный спутник.

– Поехали отсюда, – устало провёл по щетине на макушке Люциус, и Мэлс дёрнул поводья.

Деревня медленно пробуждалась ото сна. На заснеженные улицы выбирались укутанные в огромные шубы северянки и одетые в лёгкие куртки рабы. И тем, и другим предстоял долгий день, полный работы. Разница была лишь в тяжести этой самой работы.

Как и вчера, все провожали сани спутников взглядами, правда, уже без былого любопытства.

Женщины просто таращились от нечего делать, а в глазах рабов читалась радость, смешанная с грустью. Почти все из них смотрели на шеренгу тянувшихся за санями рабов, а точнее, на последнюю пару, где к огромному, хромому здоровяку был привязан избитый бритоголовый. Оба еле шли – первый из-за хромоты, второй из-за полученных увечий.

– Почему они так на него смотрят? – тихо спросил Мэлс, склоняясь к плечу спутника.