Забытые-2: Тишина взаймы

Я долго привыкала к сиянию и бесконечной песне, зажмурившись и опустившись на траву. И лишь когда перед внутренним взором появилась привычная пляшущая солнечная тьма, я открыла глаза. Я ведь никогда не увижу этого чуда – наверняка земли моих предков давным-давно уничтожены Забытыми...

От светлых стволов дымников поднимались к небесам и расползались по земле курящиеся ручейки серебристого тумана. Трава и цветы сверкали радужной росой. Легкокрылые золотые бабочки порхали, звеня крылышками, с медового венчика на венчик.

Или – не за мной? А за той искрой, в чью память меня погрузила песня?

Обычному человеку бы показалось, что вокруг слишком много солнечного золота и света, но мне было мало – да, с непривычки, но всё равно мало. Я остро ощущала, что наконец-то очутилась в своём мире – жарком, сияющем, искрящем... живом. И душа песни вилась вдоль древесных стволов и трав невидимым туманом. И в медовый запах вплеталась горчинка – какие же мы пустые и мёртвые без своей песни, вдали от родной земли.

Зверь мягко потянулся, встал и, клянусь памятью, поднял брови. Выжидательно. Мол, долго ещё будешь по сторонам таращиться и глупо ухмыляться? Длинный пушистый хвост досадливо стегнул по стволу, и искры брызнули, как при трении камня о камень.

Я тоже встала и, приглядываясь к зверю, попыталась понять, кого он напоминает. Пожалуй, того же ездового пса, только размерами меньше и изящней. Таких в сани не впрягают. Такие бегут рядом, охраняя хозяина, или идут по следу за добычей.

Но – кусок дымника у Горды с Тихной откуда-то взялся. А это дерево (сейчас, проходя мимо него и касаясь рукой тёплой коры, я вспомнила все его качества) в состоянии амулета хранит свои свойства недолго. Два-три года, и волшебный брусок превращается просто в дерево. И опять, и здесь эти проклятые два года... Но раз уцелел дымник, то, может, и звери выжили. И не только искрящие псы.

То есть время моего дымника-браслета уходит. Надо срочно пристраивать его в хорошие руки. И я даже знаю, в чьи. Мне-то до осени далеко, а вот Зиму вскоре придётся непросто. И, не приведи Шамир, в пределах Забытых.

Деревья расступались, как живые. Примятая трава распрямлялась, едва я делала шаг вперёд. Стайка чирикающих «цыплят» провожала нас любопытными взглядами. А на спине зверя будто игривый ветерок ехал, и его подвижные потоки ерошили сверкающую шерсть.