Шаг в сторону

Но я…

Марк плавными, бесшумными движениями достал из ящика оружие, навёл на одногодника… Пока везло: тот даже не смотрел в его сторону. Палец лёг на закреп.

— Но я не хочу причинять вам вред, — чётко, чуть ли не по слогам выговорил Талат. Марку показалось, что в его голосе и глазах на этот раз мелькнул страх. — Лайле не говорите… Скажите, что на задании погиб.

Закреп подался с щелчком, и палец Марка тут же переместился на спуск. Он целился в ногу — конечно, в ногу, как же иначе?.. Но дуло почему-то упрямо тянуло вверх, выше и выше…

— НЕТ! — заорал Ортей, вытаращив на Марка глаза.

Грохот выстрела перекрыл все крики. А через миг Талат покачнулся и упал.

Это могло быть сном. Затянувшимся паршивым сном. Одним из тех чёртовых кошмаров. Но не реальностью, нет: слишком бессмысленно было то, что один из друзей сейчас лежал в гостиной собственного дома с простреленным виском, на полу растекалась лужа его крови, а глаза холодно и пусто смотрели в потолок, отражая тусклый свет переносных фонарей…

Просто не могло быть правдой то, что это сделал Марк.

— Что ты натворил, идиот? — вопил чей-то знакомый голос где-то за пределами этой явно вымышленной сцены — может быть, даже в реальности.

— Оставь его, Орт, — второй голос звучал совсем рядом. — Ясно же, что Тал его подчинил. Марк… Эй, — тёплые пальцы коснулись его заледеневшей ладони. — Мы уже ничего не изменим.

Он медленно повернул голову и уставился в тёмные глаза наставницы. Ещё темнее, чем обычно — у боли невообразимо чёрный цвет.

— В тот день, — произнёс он, не понимая, зачем, — шёл дождь. Но небо всё равно горело — отражало зарево пожаров в его родном городе. Мендийцы не могли спасти город, но спасли его. Забрали к себе, в храм за красными воротами…

Он умолк, осознав, что его слушают, открыв рты, все шестые. Потряс головой, прогоняя наваждение.

Чёрт. Кажется, не сон.

Глава 10. Время истины

В шестой семье стало холодно. Марк не мог больше смотреть им в глаза. Их подчёркнутая вежливость не скрывала правды, а в невысказанном билось током слово «убийца».

Карина молчала. Никаких душеспасительных разговоров, уверений, успокоений. К счастью, никаких — он бы их не вынес. Свободными вечерами, после тренировок, шестые собирались в гостиной. Они же с наставницей сидели в своей комнате. Сидели молча, занятые каждый своим делом, но необъяснимым образом вместе.