Шаг в сторону

Она легко подобралась на ноги и направилась к дому напротив, где из-за приоткрытой калитки выглядывала старушка. Вежливо окликнула, бегло заговорила с ней на вирошском.

Марк ещё сильнее прижался спиной к шершавому забору, пытаясь вникнуть в то, что тараторила наставница. Это была одна из причин, по которой они решили, что ей лучше притвориться немой. Последнее казалось не так странно, как если бы обнаружилось, что юная севалийка с сарбанидской внешностью свободно разговаривает по-вирошски.

Она вернулась с довольной улыбкой на лице и гигантской металлической кружкой в руках.

Присела и сразу протянула посудину к его губам — Марк принялся жадно глотать прохладную, чистую воду. Напившись, указал наставнице глазами назад: старушка решилась выбраться из-за своей калитки целиком и теперь опасливо семенила к ним.

— Спасибо, — с чувством сказал он ей.

Старушка замерла. На вид ей было лет восемьдесят; жидкие седые волосы выбивались из-под цветастого платка, спина не выпрямлялась уже, наверное, очень давно, а руки мелко дрожали — то ли от страха, то ли как обычно.

Марка всегда пугала человеческая старость. Рены в преклонном возрасте теряли магию и сгорали стремительно, доживая последние дни в алых стенах Медисы; люди мучались десятилетиями, постепенно накапливая одну немощь за другой и продолжая, продолжая существовать…

Почти беззубый рот нерешительно что-то прошамкал — Марк разобрал лишь слово «солдаты». Хотел было вежливо переспросить, но Карина с готовностью закивала и снова затараторила.

Если он правильно расслышал за нагромождением речевых оборотов, она просила у старухи убежища.

Всё правильно, так они и собирались сделать при первом же случае. Но что-то не давало покоя, грызло изнутри…

— Рина, — вполголоса пробормотал он, с трудом поднимаясь на ноги и дёргая старшую за рукав. Он надеялся, старушка не расслышит и не узнает ареносскую речь. — Что-то не так.

— Всё нормально, — шепнула она в ответ и зашагала следом за старухой.

Ему оставалось лишь закусить губу и последовать за ними.

В конце концов, предчувствие было слишком смутным и необъяснимым.

***

— Ну, не самый худший вариант, — с усмешкой подытожил он, хорошенько осмотревшись.

Карина рассеянно кивнула и упала на ворох старых одеял в углу сыроватого, затхлого погреба. Две стены напротив были увешаны покосившимися деревянными полками — когда-то, должно быть, они ломились от заготовок. Несколько банок до сих пор пылилось на самом верху — страшно подумать, сколько уже лет.