Шаг в сторону

— Это Ареноса появилась из Стаста, а не наоборот, как вас теперь учат.

— Давай перейдём к делу, — деликатно предложил Ортей. — А лекцию по истории я чуть позже прочту своим подчинённым сам.

— Прискорбно, что ты этого до сих пор не сделал, обладая нужными знаниями, — нахмурилась женщина.

— Моя вина, — развёл куратор руками. — Итак, Беджена… Ты знаешь, как погиб твой наставник?

— Он… пытался покончить с мендийцем, — едва слышно отозвалась та. — С тем, кого он называл «руководитель».

— Покончить — каким образом?

— Об этом знал только он, — поспешно вмешалась женщина.

— Но какие-то догадки у вас есть?

Обе стастки молчали: одна — испуганно, вторая — надменно.

— Хорошо, — Ортей притворился, что сдаётся. — А за что? Судя по всему, мендиец сделал Димиру нечто плохое…

— Он обманул его, — голос девушки стал чуть твёрже, и она даже рискнула на миг поднять глаза — чтобы, впрочем, тут же снова спрятать взгляд. — Сначала он использовал его, чтобы вконец испортить отношения между Стастом и Ареносой…

— К счастью, до открытого конфликта тогда не дошло, — снова вмешалась женщина.

— …Потом пытался подговорить устроить переворот в Стасте, — продолжала Беджена монотонно, словно отвечая на уроке наизусть вызубренный текст.

— Безуспешно, разумеется, — заметила старшая стастка.

— Но потом Димир затеял какой-то эксперимент. С подачи мендийца. Что-то связанное с пространством и нитями. Ему так хотелось, чтобы всё получилось… Монах не предупредил его о последствиях.

Она умолкла, опустив голову. Светлые прядки волос свисали по бокам невыразительного лица. И сама она казалась какой-то… бесцветной. Марк, сколько ни вглядывался в её эмоционал, смог рассмотреть лишь тоску, одиночество и безнадёжность. За её плечом застыл так и оставшийся стоять широкоплечий стастец.

— Н-да, — протянул Ортей и не удержался от ехидства: — Здесь, пожалуй, ваши мудрые советники оказались бы бессильны, правда? Ладно, молчу. А скажи, Беджена… Не помнишь ли ты, что это был за эксперимент?

— Я не знаю. Я была там, но… Он ведь никогда мне ничего не рассказывал. Говорил, я слишком глупа для этого. Это, наверное, правда.