Шаг в сторону

— Согласна ли она…

— Ты, прежде чем забить гвоздь, спрашиваешь молоток, согласен ли он на это? — едко усмехнулся Ортей. — Ох и наивный же он у тебя, Рина.

— Я не наивный, — огрызнулся Марк. — Просто это несправедливо.

— Не наивный, говоришь? — куратор притормозил и развернул циклофор поперёк дороги, так что Марку тоже пришлось остановиться. — Ну-ка признавайся, ты ведь всерьёз воспринял те сказки, которые нам сейчас рассказывали?

— Сказки?..

Ортей расхохотался. Карина остановила циклофор чуть поодаль и молча наблюдала за ними двумя.

— Честное слово, атр! Столько раз убеждаться, что Илур с Юлоной врут как дышат, и до сих пор не подвергать сомнению каждое их слово!..

— Откуда ты знаешь, что врут в этот раз?

— Откуда знаю? — теперь от усмешки куратора разило горечью. — Ликтор, скорее всего, почти так же наивен, как и ты, и искренне верит в ту ерунду, которую ему плетут эти двое. Илур слишком осторожен… А вот Юлона прокололась. Недооценила меня, видно; поленилась силы тратить на надлежащую защиту.

— И в чём же тогда правда? — буркнул Марк, стараясь держать себя в руках.

— А вот чёрт его знает, — сник Ортей. — Ничего, у нас есть четыре дня. Может, успеем что-нибудь нарыть. Вам, кстати, туда, — и указал пальцем на виднеющиеся в конце улицы ворота Туторы.

— Зачем? — подала голос Карина.

— Найдите в учкорпусе старшей ступени преподавательницу истории, опекуншу Димира. Её зовут Инада. Поговорите с ней.

— Они узнают, — наставница мотнула головой в сторону первой вышки. — Разнюхают, что мы у неё были и чем интересовались, и поймут, что ты пытаешься раскопать.

— Не страшно, — отмахнулся Ортей и повернулся к ней спиной так, что лицо его видел только Марк. — У старушки ужасные проблемы с памятью. Честно говоря, давно уже пора в Медису, доживать последние года — но она упрямится, продолжает работать.

— Неубедительно, — пробормотала Карина в спину уезжающему прочь старшему.

***

Чёрная форма, по мнению Марка, привлекала слишком много внимания. Школьники, сбившись в стайки, не сводили с них любопытных взглядов; их губы непрерывно шевелились, вышёптывая сплетни и догадки. Усугубляла ситуацию и его недобрая слава.