Ярлинги поневоле

— Смотри, как надо, горец!

И он закрутил восьмёрку так, что его меч размылся в воздухе, превратившись в сверкающий вихрь.

— Что, страшно? — глаза баронета мгновенно превратились в две узкие щёлочки, а широкая улыбка — в зловещую ухмылку киношного злодея. Сам же он, не прекращая и лишь замедлив вращение меча, двинулся неширокими шажками к Ярику: — О чём задумался? Вспоминаешь молитвы Создателям?

— Да нет, — пожал плечами юноша, прислушиваясь к своим ощущениям и пытаясь уловить какие-либо изменения в организме. — Думаю, вот интересно, если проткнуть тебе голову, сразу потечёт из неё дерьмо, что у тебя вместо мозга, или сначала надо дырку побольше расколупать?

Резкий рывок противника в атаку он чуть было не прозевал.

Вот только что, казалось, баронет находился в нескольких метрах от Яромира, и тут же лезвие меча со свистом рассекает воздух уже у самого его носа.

«Переборщил», — подумал юноша, еле уходя отскоком вправо, и двинулся по кругу, пятясь от продолжающего напирать баронета. Шаг за шагом приходилось отступать.

Ещё одна взрывная атака, и так же, просто чудом, удалось избежать удара клинка, вывернувшись влево. О контратаке можно было и не мечтать — меч Клокаша мелькал так неуловимо быстро, что Ярик даже для защиты не решался подставить свой лёгкий клинок под этот, натурально, самолётный пропеллер.

Следующий резвый выпад Клокаша заставил спасаться очередным прыжком. Баронет, словно почувствовав, куда рванёт юноша, прыгнул следом. И чтоб увернуться, Ярику пришлось падать на землю. И тут же уходить перекатом от метнувшегося к нему озверевшего здоровяка, лицо которого перекосилось от гнева и яростного желания покрошить противника в мелкий винегрет.

Вскакивая на ноги, Ярик попытался разорвать дистанцию. Когда вдруг, вслед за посетившим его пониманием, что увернуться он уже категорически не успевает, пришло странное чувство жуткого несоответствия скорости мыслей и реакции на них всего тела.

Все движения и его, и противника резко замедлились, словно их обоих запихнули в банку с загустевшим вареньем.

И чтоб пошевелить рукой или ногой, стало нужно прикладывать столько усилий, словно на них на каждую подвесили по пудовой гире. Все звуки исчезли, погружая соперников в давящую на мозги тишину. Попытка резко ткнуть баронета мечом отозвалась волной боли, расплескавшейся по всей руке.

Подумав, что мэтр явно переборщил с дозировкой, парень решил больше не пытаться совершать подобных движений. Кто его знает, как это потом на организме отразится.