Охота на охотника

Днем продолжаем водные процедуры, а на ночь будут новые назначения.

«Интересно, и как я собираюсь что-то выяснять, если меня будут круглые сутки держать в камере-одиночке? – размышлял Аксель, пока его вели назад. – Если так пойдет дело, то к концу своего недельного заточения я и в самом деле рехнусь – от недосыпания, прежде всего». Поспать ночью так и не удалось – помешал холод и ожидание очередного падения в воду, и хотя подолгу не спать охотнику случалось и раньше, оптимизма такие мысли не прибавляли.

Акселя снова водворили в камеру, забросив вместе с ним кусок черствого хлеба. Развязать руки ему так и не удосужились, и в ответ на вопросительный взгляд, брошенный Акселем на санитаров, те только расхохотались. Они не спешили закрывать дверь, собираясь понаблюдать, как он будет пытаться есть предлагаемый завтрак. Аксель решил, что не настолько голоден, чтобы устраивать для охранников бесплатное развлечение, и проигнорировал «угощение». Такое пренебрежение ужасно разозлило санитаров, и, прежде чем закрыть дверь, один из них сильно пнул Акселя в живот – охотник едва успел напрячь мышцы, и все равно, если бы желудок не был пуст, его содержимое после удара оказалось бы на полу.

Лежа на боку, подтянув колени к груди, Аксель пытался как-то осмыслить происходящее. Определенно, то, что происходило в клинике, было неправильно. Аксель не был доктором, но он был уверен, что подобные методы лечения не принесут больному пользы. Охотник четко понимал: не знай он, что его пребывание в лечебнице в любом случае закончится через неделю, от такой терапии его сознание бы уже помутилось.

Ни о каком лечении не было и речи.

В Пенгверне было много больниц, специализировавшихся на лечении психических заболеваний. Но по-настоящему крупных – всего три. В каждой из них было примерно одинаковое количество пациентов – около тысячи разумных, преимущественно людей. И от каждой из этих трех клиник несло знакомой жутью – Аксель проверял. Только рядом с клиникой Королевской Надежды, в которой сейчас находился охотник, ощущения были гораздо острее.

Аксель очень жалел, что не знает методов лечения, которые практикуются в остальных двух учреждениях, ведь если столь «прогрессивные» методики появились только здесь, то, скорее всего, чутье охотника просто отреагировало на усилившиеся страдания пациентов. «Если это действительно так, – думал Аксель, – значит, я зря добровольно отправился в эту клоаку.