Чума теней

Только правда, ничего кроме правды, какой бы неприятной она ни была. Нет, ты умрёшь, как только герцог вас увидит. Я был приговорён к смерти, я знаю, какая мука, ждать исполнения приговора. Нет ничего страшнее этого ожидания, все пытки меркнут перед ним. Сейчас ты легко всё переносишь, потому что ещё до конца не поверил. Надеешься на какое-то чудо, или что я пожалею тебя в последний момент. Или что герцог помилует. Нет, малыш. Ваша Чума не знает милосердия, и не знаю милосердия к вам я. Когда ты поймёшь, что смерть неизбежна, каждая твоя минута станет истинной мукой.

А я ещё и позабочусь сообщить тебе точный час.

— К чему такая жестокость? — заступился за Блича профессор.

— Ни капли жестокости. Обычная справедливость. Пусть почувствует то же, что чувствуем мы, когда такие вот праведные демоны говорят нам правду там, где ради милосердия надо солгать.

— Мы — не вы! Если правда причиняет боль, мы предпочитаем молчать! — крикнул Блич.

— Ага. Вот только кое-где молчание равно признанию.

— Я благодарен вам, что вы за нас заступились, но вы.

.. но вы...

Блич словно стремился разрезать мечника надвое глазами. Но его взгляд не произвёл никакого особенного впечатления.

— Воробышек, бесполезно. Это наивный Герт может думать, что ты меня ненавидишь, а я знаю, что в нашем понимании вы ненависть испытывать неспособны. Когда вас задевают, вы можете ответить той же эмоцией, но вы не умеете ненавидеть долго, мстить последовательно. Потому вас так легко и подчинили, дурачок. Запомни, я проверну этот трюк с часом смерти не ради своего удовольствия, а для того, чтобы ты понял.

Пусть в самый последний миг понял, что это не мы гнилые души, потому как много врём, а ты и твой народ со всей вашей тупой правдой гниль, хоть и рядитесь в белые одёжи. Вы чудовища, а не мы. Праведные демоны — твой народ Теней, а мы — святые грешники.

— Ты только что назвал род человеческий мразями, — напомнил Блич.

— Эмоции, малыш, простые эмоции, — засмеялся мечник.

— Хватит! — крикнул Герт. — Сколько можно валить всё на Блича, когда истинный виновник не наказан! Он жив, просто притворяется мёртвым, разве никто не заметил?

* * *

Кукушонок понимал, что обречён: стоит высунуть нож из раны — он мгновенно истечёт кровью.

Но всё равно на что-то надеялся, хотя сам не понимал, на что.

Все надежды рухнули, когда мечник и его спутники заметили, что зачинщик жив и окружили его, трясущегося, словно в лихорадке, продолжающего держаться за рукоятку ножа, торчащего в шее.