Чума теней

А теперь один из них потерял руку и убежал, размахивая культей, а четверым оставшимся прибавилось шрамов на лицах — шлемы были незакрытыми.

Однако в следующем сходе Олэ не сумел использовать преимущество более длинного клинка, и ветераны прорвались на среднюю и ближнюю дистанцию. Будь Олэ чуть менее искушён в смертных поединках, ему бы пришёл конец: мало того, что клинки бойцов Кукушонка были больше приспособлены для рубки накоротке, так ещё и охотник не носил никакой защиты, да и численное преимущество — не последняя деталь в любой драке.

Но ученик рыцаря знал, как выходить из подобных ситуаций. После короткой свалки поединок вернулся на прежнюю дистанцию, и хотя куртка Олэ сочилась в двух местах кровью, судя по ловкости, с какой он вращал мечом, это были несерьёзные ранения. Его противникам пришлось хуже.

Один катался по земле, крича от боли в сломанном локте (в этом приёме Олэ использовал свой клинок как рычаг), другой потерял шлем и лишился сознания. Оставшиеся на ногах подобрали освободившиеся клинки и затеяли рубиться с Олэ, используя правый меч для атаки, а левый для блоков — безуспешно.

Мощный отбив — собственный удар — неудача. Вход в ближний бой, и вот опять только качественный доспех встаёт на пути укола, нанесённого в этот раз в технике «полумеча», когда боец перехватывает свой клинок за лезвие для более точного и сильного удара.

— Рыцарская техника, — прокомментировал последний приём человек, принявший его на свою защиту. — Да и клиночек благородный,... а вот подлость с плащом явно из повадок нашего брата, простолюдина. Кто же ты такой, парень?

— Тот, кто дерётся лучше тебя, — ответил охотник.

— Захвати я или кто-нибудь из нас щит, тебе уже была бы крышка.

— Если бы да кабы... Довольно крови! Забирайте хозяина, он вроде ещё дёргается, и уходите.

— Не выйдет, брат. Воин, которого ты заколол, подло ослепив колдовским плащом, был моим лучшим другом. Я не смогу смотреть его вдове и детям в лицо, если не отправлю тебя на тот свет.

Олэ понимал, что время работает на противника, и не только потому, что охранники, — кто на дюжину лет, кто на полторы, — старше, и больше нуждались в том, чтобы перевести дух. Оглушённый ветеран уже приходил в себя.