Чума теней

* * *

Ещё до того, как увидел свой дом, Воин Чести знал, что предчувствия не обманули — ветер принёс запах гари и крики горя потерявших в бою товарищей.

Узнав, что племянница похищена, и что ей обещали бандиты, если не будут выполнены все условия, Гулле не сказал ни слова, а просто сел на землю и обхватил голову руками.

Тем временем, в доме Найрус оказывал помощь раненым. Выжило два фехтовальщика Пера и только девять бойцов Герцогова Ока, включая Герта. И каждый нуждался в помощи врача.

А окровавленный серый маг напрасно требовал к себе внимания.

— Нет, проклятый колдун, подыхай. У тебя нет шансов. Меч разрубил грудинную артерию. Осталось жить тебе полчаса от силы.

Лигер заплакал.

— Помоги мне, лекарь! Клянусь и своей и чужой маной, что скажу тебе правду! Это мой брат... это всё из-за моего младшего брата. Глупый мальчишка, вечно встревает во всякие истории, а род его выручает.... Мы все из-за него постарели раньше времени. Я вот, сам видишь, на двести лет прежде положенного срока в старика стал превращаться.

Но он родная кровь, Найрус, понимаешь, родная кровь! Он дурак и безответственный парень, но он родной брат. Самый любимый брат. Я не прощу себе, если он умрёт!

Найрус вздохнул и сказал:

— Ты купился так же, как я на Алебарду Ярости. От повреждённых артерий умирают гораздо быстрее, а никакой грудинной артерии нет и в помине. Твоя рана не опасна, если избежать заражения.

Слёзы мгновенно высохли на лице мага.

— Один — один, господин Лигер. Клятву своей и чужой маной не нарушают, поэтому попрошу дать все объяснения.

Лигер сказал, что они должны остаться наедине. Как выяснилось, не зря.

Эпилог

Лучи рассветного солнца неторопливо освещали двор, где лежали в ряд двадцать четыре тела. Стражники, братья-фехтовальщики, арбалетчики сообщества Ястреба — все отдали жизнь за Воина Чести.

Отдельно лежал с заботливо сложенными кем-то руками на груди, двадцать пятый погибший. Воин с неправильным, но мужественным лицом, убитый мечом под подбородок.

Странствующий рыцарь и защитник справедливости Райнес Секира, тот, кто до последнего возглавлял оборону. Рядом с ним стоял на коленях безутешный Герт, сжимал ладонями не уберёгший владельца шлем-армэ, и словно за что-то просил прощения.

Он сегодня не только не смог защитить любимую девушку, но и потерял друга. И часа Герт не знал этого рыцаря, но чувствовал себя так, словно хоронить придётся товарища, с которым много лет было о чём поговорить.