Чума теней

Латник бандитов знал, что успеет подставить наплечник и готов был рисковать целостностью плеча в надежде обезоружить врага.

Воин сотворил знамение Света над мёртвым телом. Не потому, что был очень религиозен. А просто из уважения к мужественному противнику.

— Ты убил его! Ты убил... он был настоящим рыцарем!

Герт после долгой возни, наконец, смог заколоть третьего Боевого Кота в своём послужном списке, и теперь намеревался с тем же оружием, штатным кинжалом стражи, идти на воина в латах. Безумие? Нет, юность.

Трещал огонь (крыша кое-где ещё горела), дул ветер, воин, молча, ждал, когда мальчик подойдёт достаточно близко.

— Кто бы ты ни был, ты никто по сравнению с ним. Но он умер... а ты жив. Почему? Почему, такая несправедливость!

Герт бросился на латника, латник, почти не глядя, ударил его ножнами по голове. Знакомыми Герту ножнами, с сорока восемью зарубками.

С этого удара началось знакомство Олэ с сыном горшечника, этим ударом и продолжилось кровавой ночью.

Меченосец склонился над оглушённым подростком и зло сказал:

— Герт, три раза ты встаёшь на моём пути, и три раза я тебя жалею.

На второй этаж Олэ спустился как раз, когда Безбородый приканчивал последнего Ястреба.

— Что? Плохие латы ребята подогнали? — спросил Ракка, показав на прорубленный наплечник.

— Видали и получше. Но здесь просто противник был достойный, — ответил мечник. — Вы нашли Воина Чести?

— Воин Чести видно обгадился со страха! — захохотал Атаман.

— Он не знает страха, — расстроил Ракку Меченосец и двинулся по коридору.

Путь преградил фехтовальщик Пера, но его меч не причинил вреда латам. Олэ вошёл в ближний бой и пробил висок бойцу с длинным пером на охотничьей шляпе навершием меча. Алебарда следующего противника могла бы причинить серьёзный урон, если бы противник ей лучше владел. Перерубив древко, Олэ сократил дистанцию с уколом, и молодой стражник отошёл в мир иной.

— Воин Чести! Я же говорил, что у нас будет второй поединок! Теперь я тоже в латах, вот, правда, в полных, в отличие от твоих, но всё равно честнее, чем в гроте.

Выломав дверь, за которой, судя по шуму, явно были люди, Олэ оказался в комнате Фейли.

Он ещё не снял забрала, но по ножнам с зарубками профессор и Фейли его узнали.

— Меченосец... ты же... ты же в Башне Смертников!.. Девочка моя, уходи через окно, я задержу его!

— Я не брошу Морэ.

Морэ?!

При виде мальчика ноги воина подкосились, а руки стали ватными.