Чума теней

И только когда столица зазвенела от слухов о смерти герцога, а Ловило Золотой Бочонок объявил о второй свадьбе, мать-герцогиня узнала, что поклонник её не разлюбил, а даже мятеж рыцарей организовывал ради неё.

-...Это... это он?

Картины прошлого, наконец, отпустили. Матери-герцогине вернулось самообладание и дар речи. Блейри Сердце Рыцаря привыкли видеть с широкой бородой, но мать-герцогиня достаточно знала своего мужа, чтобы узнать и безбородым.

— Нет, конечно. Даже если б он и выжил после падения в реку — тело-то мы не искали — то сейчас ему было бы почти пятьдесят.

Женщине опять стало страшно.

— Тогда... Кто ты? Кто ты, отвечай! Демон? Призрак?

— Я слуга Клинвера Кливе, — впервые заговорил тот, кого привёл преданный рыцарь, и голос его наводил тоску своей монотонностью.

— Бесполезно, моя госпожа, — предупредил Солбар дальнейшие расспросы человека, похожего на ожившую куклу. — Он слабоумен. Вероятно, какой-то добрый малый приспособил его на лёгкую работу, а потом устав терпеть, оставил на берегу.

— Если это не призрак моего мужа.

..

— Не призрак, не призрак, он осязаем!

— То кто тогда?..

— А вот об этом нам сейчас расскажет один простолюдин, верностью которого вы так гордились. Твой выход, челядь!

Возница вышел из-за двери. Половины того, что он говорит, мать-герцогиня не понимала — мужчина лишился почти всех зубов, пока Солбар выпытывал правду, как он исполнил давнее поручение госпожи. Но суть рассказа она уловила.

Возница не утопил мальчика, которого жена Блейри нагуляла от его же отца, а оставил в одном приюте в Ярн-Геронде.

Ибо, мыслимое ли это дело, младенцев, словно щенков топить. Тем более что хороший хозяин и щенков не топит, а раздаёт соседям, у кого собаки нет ни дом охранять, ни на охоту ходить.

— Вот, моя госпожа, чего стоит верность простолюдина. Смешные люди, вместо молитвы и благочинья в светлые праздники, они ходят под себя, нализавшись, и смертным боем бьют собутыльника за дурное слово, за косой взгляд, спят в лужах и подворотнях, но, протрезвев, погладят уличную собачку или дадут пряника сиротке, и всё, для них грех замолен.

Нигде вы не услышите столько разговоров о нравственной чистоте, как от бродяг, ковыряющихся в мусоре. Ты, кровь свинопасова, кто такой, чтобы рассуждать, что хорошо, а что плохо, когда есть приказ госпожи? Госпожа родилась в знатной семье, у неё были десятки образованных учителей, а ты с чего взял, что знаешь, что грешно, а что нет?

Возница прошепелявил, что он сердцем чувствует и ткнул себя в грудь.