Чума теней

И без тебя полон дом охраны. Лучше сбегал бы на рынок, или в лавку сладостей. Может, его просто приучили к какой-то определённой пище.

— Да мы ему всё предлагали, от сельдерея до каких-то фруктов... я их названия-то за тобой не повторю. Может, ты лучше снадобий ему каких дашь? Вас Найрус обучал же лекарству.

— Как я ему дам, если он даже воды не пьёт?

В такие моменты их отношения Герту неприятно напоминали бытие родных папы и мамы — давно остывших друг к другу супругов, которых связывает лишь забота об общем дитятке.

Не очень приятные ассоциации. Каково это — ругаться из-за ребёнка (Герт ловил себя на мысли, что воспринимает Морэ практически как их с Фейли сына), терпеть сварливость девушки и оправдываться за то, что «плохой отец», когда ещё даже не целовался с ней.

Перед сном Герт вновь и вновь возвращался мыслями к ночи, в которую предпочёл возможности распить вместе бутылку вина и соответствующее продолжение, невинные посиделки на разрушенном мосту. Жалел ли он о своём выборе? Нет. Но смысл этой чудесной ночи, если она имеет такое продолжение и, возможно, не за горами и бесславный конец?

На следующие сумерки после приключения на мосту Герт обнаружил в своём кармане прозрачный, почти неосязаемый платок с какими-то непонятными символами, и понял, что это дар, о котором говорит легенда.

Что сын горшечника и есть та чистая душа, которой он предназначен.

Наутро платок пропал сам собой. А ночью снова появился.

Герт никому, даже Фейли, не рассказал об этом. Он хотел вначале сам понять, что означает дар призрака.

Сперва он думал, что так герцог благословляет его чувства к одной девушке. Но сейчас очень сомневался.

Морэ к полудню третьего дня настолько обессилел, что едва стоял на ногах. Герт привёл лекаря. Лекарь осмотрел ребёнка и выписал такие рецепты, что Фейли разрешила дать ему на прощание пинка. Воспитаннице врача сразу стало ясно, что это шарлатан.

И тут случилось то, чего они так давно ждали. Морэ заговорил.

— Есть! — жалобно попросил он.

Мальчик говорил через силу, буквально выдавливая из себя слова.

Фейли с готовностью поднесла к его губам миску бульона.

— Есть! Дай есть! — повторил мальчик и... отвернулся от предложенной пищи.

— Что? — растерянно спросила Фейли. — Что ты хочешь есть?

— Дай есть! — ответил мальчик, опять не уточняя, о чём речь.

И тут Герт не выдержал.

— А ну, тащи верёвки. Сейчас мы его накормим.

— Герт, это не смешно.

— А я и не собираюсь шутить. Фейли, или помогай мне или не вздумай мешать.