Чума теней

Меч войны хуже приспособлен для уколов, чем меч наёмника или меч боя, но не настолько, чтобы совсем не применять их в поединке. Особенно, когда сил много.

Олэ вонзил меч аккурат в то место, где ткань бригантины порвалась, а пластины разъехались от сильного удара кастетом, обнажая кольчугу. С помощью ноги освободил клинок, и тут же столкнулся с новым «заступничком» — раненым в плечо арбалетчиком.

— Э, мужик, ты чего, двинутый? Они ж щеглы совсем!

— Прочь! Я убийца, но не людей!

И этот не послушал призыва не вмешиваться.

Каким жутким он сейчас видится детям. С лицом, перепачканным кровью, с безумными глазами навыкате — да, Олэ знал, что в этот момент у него безумные глаза. Но всё равно у них, у всех троих, даже Фейли, не было ни капли страха. Только решимость драться. Драться до конца.

— Псина с мечом, лапы прочь от Блича!

Но камень, брошенный Эрет, с такого расстояния лишь оцарапал скулу. Олэ улыбнулся: хорошо, что ты всё увидишь, я же обещал, что сделаю это на твоих глазах.

От камня, брошенного Фейли, охотник просто уклонился.

— Принимайте смерть, дети.

Но прежде чем охотник ударил, на защиту детей встал опять Воин Чести.

— Ах ты, гад! Я думал, после моего пинка ты уже не подымишься!

Бой с гвардейцами Девяти завершился — исход Воин Чести решил почти в одиночку. Именно его меч отрубил ногу одному бандиту в броне, снёс голову второму и разрубил лицо третьему. Вожак гвардии, поняв, что сопротивление бесполезно, сложил оружие.

Никогда Олэ Меченосец не сталкивался с таким серьёзным противником. Противником, который просто ошеломил его стремительностью атак. Воин Чести словно не замечал своих доспехов: ни секунды передышки, ни пяди пространства врагу. Он без перерыва менял фехтующие руки, а когда хотел усилить удар, мгновенно переходил на двуручный хват. И постоянный прессинг. Взмах мечом — промах, который превращается в новый замах, и одновременно с ним: толкнуть грудью, пнуть ногой, попытаться войти в захват — постоянное движение вперёд.

Охотник знал, куда нужно бить: в незащищенные ноги и везде, где вместо латных пластин блестит кольчуга. Но он просто не успевал ударить сам, потому что постоянно отбивал удары противника.

Со стороны это могло бы показаться колдовством. Но Олэ знал, что ничего мистического здесь нет. Просто Воин Чести был лучше в благородном искусстве поединка. Намного, намного лучше.

И всё равно настолько бесславного финала Олэ не ожидал.