Узники моря. Рапсодия

Пусть в последние три года, после прорыва пароходов через Барьер, Аксу всё чаще приходилось подхватывать этот штурвал, когда слабели на нём могучие руки отца…

Проводной кораблик погружался в рваную рану земли в полнейшем молчании. Френ дель Бриз уходил, и всё, что он не успел завершить за свою долгую, исключительно долгую и щедрую жизнь, предстояло продолжить его старшему сыну.

Всю жизнь Акс прожил в тени Френа и не сказать чтобы очень уж рвался выбраться оттуда. Слабый здоровьем, сам уже отнюдь не молодой мужчина, стоял он перед Прощальным Кругом и с тоскливым удивлением сознавал, насколько же привык всегда ощущать за плечом величие своего гиганта-отца, верховного тана Френа дель Бриза.

Справится ли Акс без него?

Справится ли Акс теперь, когда впереди – большая война между Севером и Югом, когда Север планирует столь дерзкие наступательные операции, а слишком быстрые перемены в жизни Аквы породили так много волнений и беспорядков в ближних и дальних водах?

Последний ком земли лёг на кораблик, отгораживая тело Френа от мира живых, и только память-мачта осталась над свежей насыпью.

А дел предстоит очень, очень много.

Вокруг понемногу начинали переговариваться. Скоро потянутся таны с выражением сочувствия, заверениями в лояльности, с обсуждением планов.

Акс готов. Акс должен быть готов. Акс дель Бриз теперь – верховный тан Аквы.

На плечо его легла рука Деллы. Она с Сиреной и Пасом стояли по левую руку от Акса, жена и трое его детей – по правую. Этьен дель Бриз, унаследовавший пост Жайкоба, незаметно отирался позади, рядом с остальными родственниками верховного тана: сестра Ола, младшие братья (кроме Зара, конечно), их мужья, жёны, дети – Акс чувствовал их взгляды, слышал их дыхание и стук сердец, ощущал, как ложится на его плечи ответственность за каждого из них и за каждого из всех прочих находящихся здесь людей.

Он обернулся к сестре, и в глазах его она увидела ту же боль, что ощущала сама.

– Просто настало такое время, – тихо проговорила Делла. – Снова щёлкнула большая шестерёнка. Отец ушёл в вечность, и ещё на один зубец меньше осталось между вечностью и нами.

У сестры было совершенно отстранённое, потустороннее лицо.