Выгодная сделка

Облачение проповедника состояло из груботканого рубища, потемневшего от влаги и изрядно забрызганного дорожной грязью, и опоясывавшего чресла вервия. Он был бос. В руке старик сжимал походный посох, все остальное имущество умещалось в небольшой котомке за спиной.

— Отличный денек выдался сегодня для прогулки! — воскликнул Скирм, выбираясь из зарослей.

— И в самом деле, просто чудесный, — Омус выжидающе посмотрел на приближавшегося тивийца.

— Тебя называют Омус из Енгорема? — скорее утвердительно произнес тот, выглядывая медальон на шее старика.

— Так и есть. А как называют тебя? — проповедник смотрел открыто и прямо.

Скирма это несколько порадовало, потому как менее всего хотелось убивать трясущегося, обмочившегося от ужаса, сбивчиво и дрожащим голосом молящего о пощаде старика. Тивиец решил, что, должно быть, тот понимает, что их встреча не кончится для него добром, но страха не выказывает. Значит, либо хорошо владеет собой, либо не боится вовсе. Это озадачило Скирма и еще больше распалило в нем любопытство.

Он на мгновение замешкался, а после неожиданно для самого себя произнес:

— Я Скирм, тивиец. Местность называть не стану, ибо там я объявлен вне закона и имя мое проклято на тинге.

— Что же ты натворил, тивиец Скирм? — слова проповедника звучали по-отечески участливо.

— Воистину велик перечень моих прегрешений, всех и за час не перечислить, — ответил тот, впервые в жизни ощутив себя преступником.

— Я иду к пещере возле Коэнхе, это еще пара часов пути.

— Вообще-то я хочу иного. Мне нужно забрать твои голову и медальон. Для этого я и поджидал тебя сегодня здесь.

— Я вижу, что секира заткнута за пояс, а тесак остается в ножнах — значит, не так уж ты этого и хочешь, — Омус оставался безмятежен, ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Это потому, что мне интересно, чем ты так насолил сильным мира сего.

— Если хочешь знать, я расскажу.

— Ну, так до Коэнхе путь неблизкий. Я готов выслушать все, а убить тебя могу и там.

— Тогда идем.

***

Дом Шлеймона располагался в самом сердце ростовщического квартала столицы Аболинарского каганата. Его часто называли Паутиной, не то из-за планировки улиц, не то из-за того, что каждый попадавший туда ассоциировался с мухой, угодившей в ловушку коварного паука.