Поле глициний

Огонек выхватывает из тьмы тонкое лицо, скуластое, узкоглазое, с острым носом. Она вовсе не красавица, какой именует ее бульварная пресса. Она больше, чем красавица.

– У тебя устаревшие сведения, разведкой в Маньчжурии теперь руководит генерал Доихара.

– Но для тебя ничего не изменилось. И ты выполняешь здесь задание.

– По заданию, по желанию… какая разница? Но скажи мне, стоило ли отказываться от княжеского имени, чтобы стать братом Собачьего генерала?

О да, ее не спрашивали, стоит ли менять имя императорского рода на фамилию японского шпиона.

Датэ Дзюнноскэ, потомок Датэ, потомок Фудзивара, сменил имя добровольно. И хотя на этот путь его, как и Ёсико, толкнул Кавасима Нанива, теперь он шел туда, куда хотел сам.

– Нет иной возможности стать своим. По-настоящему своим, не по заданию, не знаю, понимаешь ли ты.

Она уже не ребенок, которому он рассказывал сказки и семейные предания. Но она по-прежнему слушает внимательно, как и подобает отличному агенту имперской разведки. Однако он говорит с ней не как с агентом Квантунской армии.

Японский княжич, ставший китайским бандитом и маньчжурская принцесса, ставшая японской шпионкой. Возможно, она способна понять. И он, чего совершенно от себя не ожидал, рассказывает о своих надеждах. О создании государства, где вся эта мешанина народов может жить вместе. А помочь в этом он может, только став своим, не чужаком, пусть даже честным разбойником.

Мечты об отдельном государстве здесь на востоке Поднебесной – не что-то новое. Разве не того же добивались генералы Фэньтяньской клики? Разве это отлично от планов имперской разведки? Поймет ли она разницу?

– Для того, чтоб это государство существовало, необходим символ.

Законный представитель династии, – отвечает она.

– Последний император Цин отрекся. И до того был ребенком. У него нет никакой власти. Да и не было.

Императору достался только титул. А до того империей Цин правила старуха Цыси, сажавшая на Драконий трон очередных принцев из рода Айсингеро, и избавляясь от них, когда они пытались противиться ее воле.

Малолетний Пу И сумел пережить старуху. И все. Ему было два года, когда его провозгласили императором, и шесть, когда после революции регентша подписала за него отречение. Сейчас он на год старше Ёсико и ест из рук японцев.

– Это неважно, – говорит Кавасима Ёсико, которую во младенчестве звали Айсингеро Сяньюй. – Он законный глава императорского рода. Пока он жив, династия существует. Он необходим государству, о создании которого мы мечтаем.