Поле глициний

Пусть оно и напоминало очертаниями человеческую фигуру.

Поначалу он не испугался. Государеву наставнику при дворе положено было оберегать императора от всякой нечисти. Поступай он иначе, Синдзэй никогда бы не достиг нынешнего своего положения. Но сам он не верил ни в демонов, ни в оборотней, ни в сглаз, нив порчу. Блуждающие мертвецы, ставшие гневными духами, те, вероятно, существуют, в это верят даже в просвещенной империи Сун. Но они являются лишь в ночном мраке, а сейчас ведь день, холодный, но солнечный зимний день.

Белая фигура в тени деревьев становилась все плотнее, бледное лицо, обращенное к монаху, обретало черты – и Синдзэй узнал его. Последний раз он видел эти черты, когда гниющая кожа сползала с костей черепа. Отрубленная голова была выставлена на пике посреди столицы на всеобщее посмеяние, и вороны выклевали глаза, которые льстецы называли самыми прекрасными в стране.

Сейчас на дне этих глаз что-то поблескивало.

Больше монах не стал вглядываться. Со сдавленным криком он бросился прочь.

В этот миг он даже не задумался о том, чтоб прочесть молитву, которая наверняка отогнала бы мертвеца. Сердце колотилось так, что ребрам было больно, и ноги несли сами, куда-нибудь подальше, туда, где можно спрятаться. Он не стал искать землянку, где скрывался, ибо это требовало неких умственных усилий. Но некое чутье привело его к пещере под скальным козырьком. Внутри, когда монах заглянул туда, он не увидел ничего. А ничего – это хорошо. Если нечисть является при ясном солнце, то убежища надо искать во тьме.

Он прополз внутрь, и остановился лишь когда свод позволил сесть и разогнуться. И воззвал к будде Амиде. Молитва прояснила сознание, он снова был способен мыслить.

Надо переждать, хотя здесь очень холодно. Ищейки Минамото не найдут его здесь, а мертвые глаза не увидят.

Если они вообще были, эти мертвые глаза…

Нужно рассуждать трезво. Синдзэя измучен от голода, холода и недосыпания. А страдания тела, даже у тех, кто наделен силой воли, могут вызвать видения.

Мертвец выбрался из глубин памяти, и никак иначе.

Четыре года Синдзэй не вспоминал о нем, как не вспоминал о тех сложностях, что уже разрешились и не требовали внимания.

А сейчас словно наяву увидел, как Аку Сафу, Злой Левый министр торжественно шествует по переходам дворца – в тяжелых придворных одеждах, высокой чиновничьей шапке, с веером в руках. Пудра, сурьма и помада призваны подчеркнуть природную красоту лица.