Поле глициний

Он даже признался, что не раз производил подобные опыты, но отказался назвать мне имена тех, кто был им создан, ибо все они вошли в знатные роды, и занимали высокие должности, а если бы их создатель назвал их, они бы рассыпались в прах. И… это, собственно, все.

– Так вы больше не встречали свое создание?

– Нет, возможно он до сих пор скитается по полям и лесам, а может, рассыпался в прах, ибо имя его названо. И когда Тайра Киёмори, желая снять проклятие, добился, чтоб Ёринаге посмертно присвоили титулы и должности, те, кто читали этот эдикт в чистом поле, напрасно тратили время.

Хозяин на некоторое время задумался.

– Но другие-то не рассыпались. И за три десятилетия во всех этих войнах, смутах и заговорах принимали участие мертвецы… и не исключено, что они до сих пор среди нас?

– Может и так… но пора перейти к истинной причине моего прихода к вам. – Монах вынул из рукава деревянный футляр. – Я никогда более не пытался воскрешать мертвым. Но подробно записал все, что рассказал мне покойный советник Моронака… и так и не нашел в себе сил уничтожить его.

– Но почему именно я? Наше родство не столь уж близко, и у вас есть собственные дети.

– Мои дети, сын и дочь, также избрали служение Будде, и в отличие от своего грешного отца, и впрямь отринули мирское. Они не примут этот свиток, а я не стану их принуждать. Я без колебаний передал бы это писание господину Хидэхире.

– Да, мы уже говорили о моем скором отъезде.

– И вы не опечалены тем, что придется поселиться в этом диком краю? Ведь многие считают, что вне столицы нет жизни и сочли бы такое земельное пожалование ссылкой.

– Это было решение главы рода Фудзивара и сёгуна, моего брата.

Снова краткое молчание. Оба слишком хорошо помнят судьбу единокровного брата сёгуна.

Когда недавний герой всей страны, лишенный военной силы, затравленный старшим братом, и отчаявшийся найти поддержку, он с горсткой сторонников, женой и детьми бросился на север.

Фудзивара Хидэхира принял опального полководца так же, как некогда безвестного подростка. Несколько лет Ёсицунэ прожил под его защитой.