Ел я ваших демонов на завтрак! Том 4

И я вдруг испугался, что он найдёт малыша и причинит ему вред. И… зарычал, предупреждая, что разорву, если монстр только шевельнётся в сторону ребёнка.

И я действительно готов был разорвать…

Я умом понимал: это шестиглазое лысоголовое вонючее чудо не мой ребёнок. Что передо мной стоит дух его матери, и мне, наверное, нужно отойти в сторону. Но понимал это откуда-то из другой вселенной. А тут я готов был биться за него не на жизнь, а на смерть. Защищать его от духа Услэг Мангаса точно так же, как только что защищал от моря мрака.

В этот момент я, тот, который сидел, как раз распутал складки шкуры и помог малышу выбраться наружу. И он на дрожащих ножках поспешил ко мне, стоящему напротив мёртвого духа. И зарычал на него, защищая меня.

Я усмехнулся – такой маленький и такой смелый! И, задвинув его за спину, уставился на Услэг Мангаса.

Огромный дух удивлённо посмотрел на меня, потом на малыша. Обнюхал ребёнка, обнюхал меня, что-то проурчал и исчез.

И тут же небо начало светлеть – эта странная ночь закончилась. На глазах бледнели звёзды и месяц, а снежные вершины и ледник напротив пещеры окрасились в нежно розовый.

Я понял, что мы выстояли, и больше на нас никто не нападёт.

Присел на корточки перед малышом и погладил его по лысой голове.

Все шесть глаз преданно смотрели на меня.

– Что же нам с тобой делать-то а? – спросил я у малыша.

Услышав мой голос, он с повизгиваниями начал тыкаться в мою ладонь и слегка покусывать её, выпрашивая ласку.

– Наверное, надо тебя как-то назвать? – спросил я у малыша, почёсывая шкуру, поросшую густющим мехом.

Да, его шерсть была не такая густая и длинная, как у мамаши, но я понимал, что это ненадолго. Когда-нибудь он вырастет. И по широким лапам чувствовалось, что вырастет в огромного монстра. И тогда его мех будет точно так же свисать толстыми сосульками.

Но монстром он станет когда-нибудь потом. А сейчас так, монстрик, монстрёныш…

Я усмехнулся.

– Как тебе имя Моня? – спросил я у малыша.

Он счастливо боднул меня в ладонь.

– Нравится? Ну, значит, так и буду тебя звать…

Я снова погладил его, почесал там, где он подставлял, пригладил пока ещё шелковистую шерсть, понимая, что скоро она будет свисать с него сосульками, так же, как и у убитой мною мамаши.

Теперь, когда совсем рассвело, я мог хорошенько рассмотреть малыша. Он не походил ни на одно известное мне животное.