Ел я ваших демонов на завтрак! Том 4

И тут меня как молнией прожгло: я накормил малыша жареным мясом его матери и укрыл шкурой, снятой с неё. Это же кощунство! Как я раньше не подумал об этом?!

Мне чисто по-человечески стало не хорошо.

Но тут же где-то в глубине души отозвался Моня. Он был не в претензии. Он и должен был съесть мясо матери и согреться в её шерсти после того, как море мрака убило бы её. Другого пути у него не было. Иначе он погиб бы, потому что у Услыг Мангасов так принято. В одном мире может существовать только один Услыг Мангас.

Заканчивал умываться я уже не таким подавленным. Плюс, отмытая от крови кожа подарила мне свежесть и желание жить.

Глянув на вход в пещеру, я вспомнил, как вчера Услыг Мангас застрял в проходе. Возможно, таким образом он должен был перекрыть путь морю мрака, спасая детёныша. А тут мы. Точнее, я…

Что ж, я защитил Моню. И теперь он будет жить. Не в этом мире, так в другом.

Следующая мысль заставила меня остановиться и посмотреть на шкуру.

Этой ночью я был вместо Услыг Мангас – на мне была его кровь, меня согревала его шкура и я ел его мясо.

– Что-то не так? – спросила Агния.

– Всё нормально, – ответил я и поспешил к костру, который уже потрескивал на камнях.

Горели камни – хвороста тут не было и взять его было неоткуда. Нас снова согревала магия демонов.

Народ потихоньку просыпался, а я оглядывал пещеру в надежде увидеть или услышать Моню – малышу сейчас наверняка одиноко, холодно и голодно.

Агния достала из своей бездонной сумки одежду, похожую на ту, которую носил Бориска, только большего размера.

– Переоденься, – сказала она. – А эту одежду оставь тут. Не хочу такую грязную в сумку класть, а то всё провоняет кровью Услыг Мангаса.

Я удивился. Она просила снять шкуру монстра, чтобы забрать её с собой. А от неё вони побольше, чем от моей одежды будет…

Но спорить я не стал. Отошёл к шкуре и снял с себя перепачканную в крови рубаху и такие же грязные штаны.

Когда я подвязывался длинным поясом, меня вдруг осенило: я так же, как и мать Мони, оставляю тут свою шкуру. И пусть это только одежда, но символично, чёрт побери!

И тут на ладони, в том месте, где Моня толкался головой и покусывал, я увидел светлое пятно. Как будто пигмент в этом месте разрушился.

Я потёр пятно и услышал довольное урчание Мони. Он спал. Но отозвался даже сквозь сон.

Я оглянулся – не слышит ли кто.