Двойной фантом (Краденая магия - 5)

Одетая в одно из домашних платьев Воронцовой, Светка неподвижно сидела на стуле, положив руки на колени и бессмысленно глядя в никуда. Справа и слева от нее поднимался дымок от курящихся благовоний: смесь, составленная Ясухару и Златкой, уберегала пациентку от приступов непереносимой муки. Увы, на что-то большее волшебный кумар был неспособен.

Сердце мое болезненно сжалось – как и всякий раз, когда мне доводилось видеть пустые глаза Каратовой.

«Сударь, проекция!» – напомнил мне Фу – не сразу, выждав с минуту.

«Ах, да…» – засмотревшись на девушку, я едва не забыл, зачем все это было затеяно.

Сложив должным образом пальцы, я обратил взор на полированную поверхность письменного стола. Проекция возникла сразу! Пока полуразмытая, чужой человек Светку на ней, наверное, и не узнал бы, но возникла!

«Есть контакт!» – в смешанных чувствах сообщил я фамильяру. Успех не мог меня не радовать, но едкая горечь от увиденного никуда, понятно, не делась…

А затем в «кадр» вдруг вбежала одна из горничных усадьбы, ухватив за руки, вынудила Каратову встать со стула и зачем-то начала задирать подол Светкиного платья.

– Эй, что она там творит?! – вытаращив глаза, в голос воскликнул я.

Услужливый Фу увеличил изображение, и я увидел, что девушка обмочилась.

– Стоп! Выключите! – в бессильной ярости сжав кулаки, рявкнул я фамильяру. – Немедленно!

Фу послушно прервал трансляцию.

Я же емко, но отнюдь не коротко высказался о том, что думаю о магии, холопских печатях, купцах-работорговцах и спятивших Князьях духов.

* * *

Не в силах долее находиться запертым в четырех стенах, я вышел на открытый воздух и спустился к морю. Похоже, начинался шторм. Небо потемнело, хотя час был еще далеко не поздним, не на шутку разошедшийся ветер одну за одной накатывал на прибрежные скалы и камни пляжа высокие волны, разбивавшиеся там мелкими седыми брызгами. Над самой водой бешено носились крикливые чайки.

– Буревестник, – послышалось у меня за спиной.

Я обернулся: сзади стояла Воронцова.

– Что – буревестник? – переспросил я, нахмурившись.

– Птичка, на которую ты загляделся – называется буревестник.

– Никуда я не засматривался, – буркнул я.

– Ну, значит, мне привиделось, – не стала настаивать молодая графиня.