Я - ваш король

Но это будет только завтра, а сегодня мы, как уже много раз до этого, сидели в моих покоях, ужинали и беседовали о всякой ерунде. Эллина много смеялась, а я подливал ей вина в кубок.

При этом она не обратила внимание, что я для чего-то надел кирасу, а рядом с креслом стоит двуручный меч, которым я владел уже довольно сносно. Мало ли, какие причуды могут быть у короля, тем более, что завтра он станет не просто королём, а её законным мужем, а её все будут именовать королевой.

Когда стемнело, я позвал её на балкон. Отсюда открывался отличный вид, хотя ночной город разглядеть было сложно, только несколько зданий, освещённых фонарями. Прижимая её тонкую фигуру к себе, я смотрел вперёд. Из всех фонарей меня заботил более всего один, что находился близ казарм пехотинцев. Вот он погас, потом снова вспыхнул, снова погас, и так четыре раза, удовлетворённо кивнув своим мыслям, я разорвал объятия и сказал ей:

- Постой здесь немного, я принесу вина.

Она не поняла, зачем нести вино сюда и почему это следует сделать именно мне, но осталась стоять у перил. А я, быстро дошагав до столика, налил вина в оба кубка, а перед тем, как взять их в руки, вынул из потайного кармашка крошечную картонную пробирку, заткнутую пробкой, оттуда высыпалась щепотка серого порошка, напоминающего порох, которая тут же растворилась в бокале моей невесты.

Вернувшись на балкон, я протянул ей кубок и сказал:

- Давай, до дна, за нашу завтрашнюю свадьбу.

Вина было немного, а порошок, как заверял меня Альрик, не имел ни вкуса, ни запаха. Эллина с удовольствием допила вино и посмотрела на меня изрядно уже пьяными глазами.

- Пойдём, - сказал я, указывая на дверь, ведущую в покои, - присядем и подумаем.

О чём предстояло подумать, я не сказал, а она уже не спросила, порошок подействовал быстро, уже подходя к кровати она сильно пошатнулась, обернулась ко мне, мутные глаза выражали удивление, а рот открылся, чтобы сказать что-то, но раздались только хрипы.

После того, как глаза её закрылись, я выждал ещё пять минут, после чего проверил пульс и послушал сердце, ни того, ни другого не было. Теперь нужно звать её папашу.