Страж перевала 2. Мятеж

Изредка, невзирая на посмертные амулеты, казненные обращаются в умертвий. Обереги-то на преступниках слабенькие, да и маги редко утруждают себя их проверкой… Стражник перегнулся через парапет и, посветив лампой, плюнул на макушку ближайшего кандидата в одержимые. Надо сказать, если оплеванный был типичным бедняком, то второй отличался неестественно бледной кожей. Такую можно получить, только месяцами не выходя на солнце. Не иначе, перед тем как очутиться здесь, висельник долгое время провел в подземельях. За какие, интересно, грехи? Обычно с простыми бандитами никто не церемонится, не говоря уж о том, чтобы кормить месяцами только ради того, чтобы потом повесить.

Стражник плюнул ещё раз и успокоился. Осквернение трупов прошло безнаказанно, а умертвия слишком кровожадны и тупы, чтобы сохранять неподвижность вблизи живых.

— Ха. Вот же померещится всякое… Проклятый ветер.

…Ранган дождался пока живой потеряет бдительность, подтянулся, уперся ногами в стену и высвободил шею из петли. Его сосед, повешенный лишь для вида, принес дополнительную пользу и послужил хорошей опорой.

Лич замер. Ждать подходящего момента пришлось недолго.

Когда стражник вновь подошел к парапету, развязывая завязки штанов, то не успел даже вскрикнуть. Лич одним прыжком взлетел на крышу и, сломав часовому шею, осторожно уложил обмякшее тело. Несколько минут ушло, чтобы забрать одежду и оружие. Висельникам, в целях экономии, полагалась только набедренная повязка, спрятать под которой меч не смог бы даже мертвец.

Лич, как и всякая нежить, легко мог сражаться голыми руками, но близость крови пьянила, заставляя уподобляться безумным тварям. Меч же позволял сохранять контроль над темными инстинктами. Подумать только, ведь при жизни он убивал много и с удовольствием… Можно сказать, смерть сделала его милосерднее.

Дверь в надвратную башню была открыта и не охранялась: опасности с этой стороны защитники не ждали. Пятеро стражников, так и не проснувшись, заплатили за эту ошибку жизнью. Шестой был слабеньким магом, поэтому что-то почуял… Но у полусонного алхимика шансов в противостоянии с личем не было.

Мятеж начался. Впервые за многие годы Западные Врата открылись задолго до рассвета. Стоя на башне и поедая сердце невезучего алхимика, Ранган, при жизни носивший прозвище Черный Жнец, наблюдал, как отряды его Дома входят в спящий город. Кровь медленно текла по подбородку, и лич чувствовал себя почти живым. Полузабытое, но восхитительное чувство.