Сломанный мир

Волчице, разыгрывающей леди всю последнюю часть беседы, явно надоело это делать. Она закидывает ногу на ногу так, что край одной подвернутой штанины разворачивается и скрывает стопу до самых пальцев, отклоняется к спинке кресла, наплевав на осанку, надувает щеки и, насупив густые брови, отворачивается.

— Мне было все равно, куда бежать, — бурчит она себе под нос. — Как можно дальше от Севрида, — это единственное, о чем я думала, когда проходила в портал.

— А разве ты попала сюда не сквозь разлом? И эта тварь за тобой следом? — удивляюсь я, так как всегда разделял эти два понятия, предполагая, что разлом образуется сам, а портал создает феникс.

— Какая разница? Дыра между мирами, как ее не назови, — равнодушно пожимает плечами девушка-волчица. А вот Томас отчего-то довольно хмыкает.

— Позволь спросить, — обращается он к Клеа, полный энтузиазма, — помимо природы отца, ты унаследовала и силы матери, после ее смерти?

Теперь уже я громко выдыхаю и ловлю на себе вопросительные взгляды.

— Нет, она не феникс.

— Из-за шрама под грудью так решил? — скептически подняв бровь, уточняет Клеа.

Лили рядом со мной опять напрягается и похоже едва сдерживается, чтобы не отвесить комментарий. Недолго думая, кладу свою ладонь поверх ее, слегка сжимая и спутывая наши пальцы. Подруга удивленно поворачивает ко мне голову.

— Успокойся уже, — прошу я девушку, хотя сам начинаю нервничать под строгим взглядом ее отца. Клеа же смотрит на нас с любопытством.

— Никак не пойму, что у вас за отношения, — говорит она, чуть склонив голову на бок.

До сих пор я пресекал попытки волчицы разузнать что-либо о моей личной жизни. Но сейчас посылаю ей убийственный взгляд, и выпускаю руку Лили.

— Тебя они точно не касаются, — отвечаю я, не скрывая раздражения.

Клеа еще больше удивляется моей реакции и хмыкает, явно сделав какие-то выводы. Спасибо, хоть Томас тактично не высказывает своего мнения на это счет.

— Да, я говорю про шрам, про твою неспособность к регенерации и про отсутствие иных причин полагать, что ты феникс, — холодно возвращаюсь к нити разговора.

— Какой же ты глупый, — презрительно бросает мне Клеа и, повернувшись к Томасу, твердо заявляет:

— Унаследовала.

Ну, что за вздор! Не понимаю, к чему весь этот театр. Кого она хочет обмануть? Все в этой комнате осведомлены о природе и способностях фениксов не меньше меня.

— Ты исключение, что ли? — спрашиваю с вызовом.

— Я дочь волка и Богини.