Сломанный мир

Конечно, ничего нового я не ожидал там увидеть, но не смог не отметить, что наличие белья оставляет совершенно иное впечатление.

— Я бы сдержала слово, будь мы в Бринстоке, — на миг поднимает голову волчица, — но ты, не спросив, затащил меня в Севрид.

Девушка увлеченно стаскивает и саму юбку, перешагивает через ткань, освобождая ноги от скомканного подола, и отбрасывает ненужное больше платье в сторону. За это время я приближаюсь к ней на расстояние меньше длины вытянутой руки, и когда Клеа выпрямляется, то с огромным недовольством смотрит на меня, остановившегося напротив.

— Отойди, — требует она.

— Давай, успокоимся, — я наклоняюсь, поднимаю платье и сую его обратно девушке, прижимая ткань к ее груди. Клеа рефлекторно берет мягкий зеленый ком из моих рук. — И поговорим нормально, когда действие портала прекратится, — с трудом заканчиваю свое предложение.

— Не сваливай все на портал, — огрызается девушка и снова отбрасывает платье, теперь дальше, чем раньше.

Глубоко вдыхаю, чтобы успокоиться. Я стараюсь не смотреть на Клеа.

Кажется, еще капля, и не смогу себя сдерживать. Но волчица этого явно не понимает или не желает понимать.

— Ты с самого начала не планировал говорить мне об этом. Так при чем тут портал? — не прекращает возмущаться она. — Не стоило тебе тащить меня сюда без разрешения.

Все. Не могу больше.

— А сама? Хоть раз спросила меня? — теперь уже я впиваюсь в нее взглядом полным гнева. — Да ты такая же эгоистичная тварь! Делаешь все, что вздумается! Жизнь мне спасла? И что с того? — почти ору на нее.

— Теперь имеешь право на место в моем доме? Можешь нравоучения мне читать? Или в лес тащить среди ночи без объяснений?! Вот только с тобой так нельзя, да? — с вызовом спрашиваю у явно растерявшейся и не ожидавшей такого напора Клеа.

Она не отвечает. Я отворачиваюсь и даю себе время отдышаться, сбрасывая накопившееся напряжение.

— Просто считай, что мы квиты, — предлагаю ей уже более спокойно.

— Нет, — слышится негромкий голос.

А в следующий миг что-то прохладное больно сжимает мою шею.

Я не успеваю ничего понять или повернуть голову, потому что еще через мгновенье меня срывает с места и с треском ударяет спиной о что-то твердое.

Не знаю, что именно вызвало этот треск — мои кости или дерево, к которому меня только что знатно приложили. Кожа на спине горит от встречи с грубой поверхностью коры, а пальцы с такой силой впиваются в горло, что я начинаю задыхаться.

— Клеа... — с хрипом выдавливаю из себя, но кашель не позволяет говорить.