Сломанный мир

Некоторое время волчица стоит молча: то ли пребывает в полном шоке от услышанного, то ли просто обдумывает мои слова и сложившуюся ситуацию в целом. Понятия не имею, какие мысли роятся в ее голове, лишь отмечаю, что на лице то и дело проявляются болезненные эмоции, которым она старательно пытается не дать воли. Я же боюсь лишний раз открывать рот, чтобы не испортить все окончательно.

— Я разочарована. Ты даже не подлец, а настоящий чванливый подонок, — наконец произносит моя спутница. Делает это на удивление сдержанно, но в ее глазах сконцентрировано столько обиды, что на мгновение мне становится по-настоящему совестно.

Я отворачиваю голову и обдумываю полученное оскорбление. Мне тоже обидно слышать подобное в свой адрес, не уверен, что правильно понимаю значение этих слов, но общий смысл улавливаю и возразить не могу, ведь действительно поступил с Клеа по-свински, да и сейчас веду себя не лучше. Однако часть меня признавать этого никак не желает и горделиво настаивает на правильности всего происходящего:

— Злись и называй, как хочешь.

— Нам? — с неподдельным изумлением спрашивает девушка, и я снова поворачиваюсь к ней. Она сужает глаза и с пронзающим холодом смотрит мне в лицо из-под тяжелых, как громовые тучи, бровей. — Ты что-то путаешь, хилый феникс. Я в твоем плане не участвую.

Такая реакция мне совсем не нравится.

— Я надеялся, ты поймешь. Тебе ведь была небезразлична судьба моей сестры, — напряженно произношу я.

— Жаль ее, но моя голова мне дороже, — не раздумывая, откликается волчица. При этом Клеа вновь начинает суетиться: чуть нагибается вперед, склоняет макушку, поднимает руки к шее и возиться под волосами чуть ниже затылка.

— Что ты делаешь? — не сразу понимаю, что с ней происходит.

— Избавляюсь от лишнего. Я и так здесь слишком задержалась, — поясняет девушка, расстегивая уже вторую, а то и третью пуговицу на спине.

— Погоди, ты что, бросить меня собралась? А как же обещание научить всему, что умеешь сама? Мы же договорились, — пытаюсь образумить севридскую принцессу.

Паника меня отрезвляет. Тут же, забыв про ноющие мышцы, пускаюсь к ней, в надежде любым способом остановить и заставить передумать, но замедляю шаг в нерешительности, когда Клеа, стянув с себя рукава, спускает и платье до пояса.