Сломанный мир

В разговоре она вела себя адекватно, но теперь я искренне сомневаюсь, что былые события прошли для ее психики бесследно.

Оставляю вызволенный журнал на столе, а сам плюхаюсь на спину поперек кровати, согнув ноги в коленях и оставляя ступни на полу. Взгляд упирается в белый двухъярусный потолок, какое-то время я лежу так, обдумывая, не совершил ли ошибку, давая фениксу подобное обещание, и оцениваю собственные перспективы.

От размышлений меня отвлекает стук в дверь. Я никак на него не реагирую, продолжая неподвижно лежать, но, когда слышу скрип отворяющейся двери, которую по своей глупости не закрыл на замок, резко принимаю сидячее положение.

— Прости... я тебя разбудила? — корчит виноватую рожицу Лили.

— Нет, — коротко отвечаю я, наблюдая за подругой, которая, вопреки моей просьбе не только побеспокоила, но и проскользнула внутрь, а услышав ответ, и вовсе прикрыла за собой дверь.

— Не ругайся, — просит брюнетка, ловя мой неодобрительный взгляд. — Я бы спать не смогла, толком не поговорив с тобой.

Она делает несколько шагов в моем направлении. Встревоженно поднимаюсь и прислоняюсь задом к столешнице, загораживая собой ту часть стола, где оставил сокровище пикантного содержания.

— Я не особо хочу разговаривать, — хмуро отвечаю ей, нащупывая рукой журнал, переворачивая его обложкой вниз и отодвигая к кипе другой литературы.

Мое действие не ускользает от глаз гостьи, и Лили с интересом тянется в сторону, пытаясь заглянуть мне за спину.

— Что там?

— Не знаю, — вру я, напуская на себя безразличный вид, — книга какая-то.

Поддавшись на мою провокацию, девушка принимается вертеть головой, осматриваясь.

— У тебя была шикарная комната, — Лили разворачивается к раскрытому шкафу и проходит вглубь помещения, так что теперь я смотрю девушке в спину. — Такая же большая, как мои покои в Одэе. А ведь мой отец лорд! — вдохновенно произносит она, оглядываясь и улыбаясь.

Подруга редко хвастается своим статусом в родном мире, и в другой ситуации я бы не упустил возможности подразнить ее на тему «сапожника без сапог», но сейчас одно лишь упоминание Томаса сразу портит настроение.

— Лил, ты можешь посмотреть здесь все завтра. У меня, правда, нет желания говорить с кем-либо, — пытаюсь намекнуть ей, что неплохо было бы покинуть мою обитель.

— И ты всю ночь будешь переживать в одиночестве? — спрашивает она уже без тени улыбки.