Сломанный мир

Попытка нанести мне урон оказывается для Бронта фатальной. Повинуясь инстинктивному чувству, я ловлю лезвие тяжелого меча рукой, останавливая удар. Огонь, окружающий ладонь, срабатывает как доспех и не пропускает меч дальше. Я крепко сжимаю клинок, чтобы противник не выдернул его и не смог продолжить атаку. Бешеный поток энергии вместе со всей моей ненавистью вырывается наружу и стремится по лезвию прямиком к мужчине.

— Гори в аду, — как приговор, произношу я прямо перед тем, как меч трещит и разлетается на осколки.

Теперь Бронт смотрит на меня испуганно, а затем вспыхивает, как зажженная спичка. Из его горла вырывается душераздирающий вопль. Мужчина бросается сначала ко мне, но я с силой отталкиваю его прочь, опрокидывая на землю, после чего всякая цель оставляет сознание Бронта, всецело предавая его агонии. И он катается в истерике у меня под ногами, издавая жуткие нечеловеческие звуки. Прямо как отец.

Стою и молча наблюдаю за этим зрелищем. Уголки губ сами собой ползут вверх. Внутри разливается приятное тепло, как будто фениксу по вкусу происходящее, и он безмолвно ликует, упиваясь своей усладой.

Или же это я сам с удовольствием превращаю все в пепел? Ведь ту, что на протяжении восьми лет внушала мне страх, в этот раз я не слышал.

«Умолкни», — вдруг ясно звучит строгий незнакомый мне прежде голос.

Я начинаю озираться вокруг, пытаясь найти его обладателя. Но рядом никого нет. Только тело девушки, лежащее неподалеку.

Точно. Клеа.

Меня словно окатывает ледяной водой, а на деле бьет жестокой реальностью.

— Клеа, что с тобой? Ты ранена? Открой глаза! Клеа! Не смей умирать! — льется из меня потоком, пока я мчусь к ней, пытаюсь приподнять голову девушки и перевернуть ее на спину.

«Будь же аккуратнее», — вновь звучит недовольный голос, как оказалось, прямо в голове.

— Кто ты? Феникс? — спрашиваю я, одновременно пытаясь хоть немного собраться.

Футболка, которую я отдал девушке, оказывается разорвана вдоль живота и насквозь пропитана кровью, из-за чего не сразу могу рассмотреть границы ранения.

А когда осознаю масштаб проблемы, меня охватывает ужас.

«Так ты слышишь меня? Плохо. Значит, она уже на грани», — подтверждает мои опасения голос.

Нет, нет и нет! Не надо больше, пожалуйста! Число мертвецов сегодня уже давно перевалило за лимит моего восприятия. А когда беседую с чем-то неосязаемым, создается впечатление, что с самой смертью разговариваю. Аж мурашки по спине пробегают.

— Она умрет? — проглатывая ком в горле, обращаюсь я в пустоту.