Элементали. Том 2. Сила стихии

– Там видно будет, – Глазунов неопределённо пожал плечами. – Мы ищем любые зацепки, которые позволят найти Филиппа. Возможно, у него дома есть что-то, что позволит узнать, куда он направился после побега.

Машина плавно тронулась со своего места, когда крик откуда-то сбоку заставил Глазунова нажать на педаль тормоза.

– Подождите!

К водительской двери подбежала запыхавшаяся Катя. Выровняв дыхание, она обратилась к удивлённо глядящему на неё Михаилу Сергеевичу:

– Можно… То есть разрешите, – тут же поправилась девушка, – Мне поехать с вами? Аркадий Борисович отпустил.

Игорь ожидал, что Глазунов откажет ей. Скажет что-нибудь в духе «Не положено», или «Я, а не Аркадий Борисович, принимаю такие решения», однако Михаил Сергеевич, подумав, вдруг произнёс:

– Хорошо. Садись.

– Спасибо!

Обрадованная девушка села на заднее сидение, захлопнув за собой дверь сильнее, чем следовало, что заставило Глазунова чуть заметно поморщиться.

Стало очевидно, что и стиль вождения Михаила Сергеевича отличается от того, как ездил Кратов: Глазунов управлял автомобилем спокойно и аккуратно, не совершая никаких ускорений и никак не выделяясь из потока, но что-то подсказывало Игорю: в случае необходимости он может гонять не хуже Филиппа. Иначе зачем ему на машине значок, говорящий о том, что она снабжена мощным спортивным двигателем?

Впрочем, даже если бы они ускорились, это вряд ли бы помогло.

Глазунов ехал спокойно, с прищуром глядя покрасневшими от утомления глазами на дорогу, поэтому не сразу заметил то, что увидела Катя. Девушка всю дорогу смотрела в боковое окно, и в один момент, не рискнув отвлекать водителя, осторожно тронула Игоря за плечо.

– Смотри, там что-то в воздухе!

Лазарев вгляделся в ту сторону, куда указывала Катя, а потом поднял руку, привлекая внимание Михаила Сергеевича.

С той стороны, где находился дом Кратова, в воздух поднимался едва заметный при дневном свете столб дыма. И почему-то ни Игорь, ни Михаил Сергеевич не сомневались в том, где именно произошёл пожар.

Глава 9

Человек устроен таким образом, что всегда ожидает худшего.