Элементали. Том 2. Сила стихии

Лазарев не знал, как долго это продолжалось: скорее всего, счёт шёл на многие часы. Он прерывался лишь один раз, когда тюремщик принёс ему еду. Качая головой, его толстый надсмотрщик посмотрел на углубившиеся, но совсем некритичные для металла царапины, а затем ушёл, забрав с собой опустевшую под натиском голодного Игоря посуду.

Несколько раз уставшая от монотонной работы рука подводила Игоря. Соскользнувший напильник сильно оцарапал руку, в кровь содрав кожу, но это не останавливало молодого элементаля: изредка делая короткие перерывы на отдых, он недовольно рассматривал миллиметровые царапины, украсившие наручник, и вновь принимался за работу.

Так происходило до тех пор, пока он не услышал, как кто-то окликнул его весёлым голосом, совсем не похожим на бас тюремщика:

− Эй, работяга! Не хочешь перекусить?

Глава 4

Довольный, словно объевшийся сметаны кот, Филипп в спортивном чёрном костюме стоял у входа в камеру. На одной ладони, изогнутой жестом официанта, он удерживал поднос с какой-то едой.

Другая рука вальяжно подбрасывала в воздух знакомую Игорю связку ключей.

− Не ожидал, а? – живо поинтересовался он, ловким движением уложив поднос на пол и подобравшись к замку.

− Как ты здесь оказался? – Игорь едва сдержался, чтобы не протереть глаза. Происходящее казалось ему какой-то иллюзией.

− Как все – зашёл через дверь, − Филипп не глядя ткнул пальцем куда-то в сторону, где, судя по всему, находился спуск в тюремный подвал. Замок наконец ему поддался, и многострадальная дверь замученно скрипнула, пропуская гостя в камеру.

– А помог мне он.

Следом за Филиппом сквозь дверной проём прошмыгнул старик, которого Игорь приметил ещё утром. Кажется, его звали Григорий Геннадьевич. Учитель Сони. Кивком поприветствовав Лазарева, он занял место позади Фила. В крохотной камере сразу стало тесно.

Наклонившись к наручникам, Филипп на секунду замер, рассматривая полосы на металле. Игорю не удалось его разломать: ржавый напильник, хоть и был гораздо удобнее покрывающих стену камней, всё же не мог считаться подходящим инструментом для освобождения от оков.

Тем не менее на левом наручнике теперь красовались глубокие царапины, местами достигающие глубины в несколько миллиметров. Фил уважительно хмыкнул:

− Неплохо! Я смотрю, ты тут и без нас прекрасно справлялся, − на этот укол Игорь предпочёл не отвечать, − Но позволь всё же немного тебе помочь.

Его кисть увеличилась в размерах, мгновенно покрываясь снежным доспехом.