Элементали. Том 2. Сила стихии

− При том, что при наличии рядом своей стихии элементаль становится сильнее, − как маленькому, объяснила Соня. – Даже если Скрипач не находится на ступени повелителя и не может использовать окружающую его стихию по своему усмотрению, в этом здании он практически непобедим. Тебе с ним не справиться.

Игорь не собирался принимать этого. Как можно быть в чём-то уверенным, если не пробовал? Он уже открыл было рот, чтобы высказать это вслух, как вдруг Соня прервала его неожиданным вопросом:

− У тебя есть девушка?

Лазарев с удивлением воззрился на девочку.

Он не понимал, к чему это она: для пятнадцатилетнего подростка такой интерес был как минимум странным. Подумав несколько секунд, он осторожно выдал:

− Нет. То есть не совсем. Есть кое-кто на примете…

− Понятно, − Соня разом поскучнела, − Она хоть красивая?

Игорь подумал о Юле. Вспомнил шрам, неаккуратной полосой пересекающий губы. Вспомнил, как заразительно эти губы умеют улыбаться. И честно ответил:

− Для меня – очень.

Соня кивнула, принимая ответ. В камере возникло неловкое молчание. Игорь не знал, что сказать, а девочка, уставившись в стену, погрузилась в какие-то свои безрадостные мысли. Стремясь вывести её из этого состояния, Игорь спросил:

− А есть ли способ… Как-то помочь тебе стать Идракилем?

− Что? А, да, − девочка повернулась к нему, возвращаясь в реальность. – Мне нужна фальсиформика. Григорий Геннадьевич давно ищет её, но безрезультатно.

− Фальсиформика? – по слогам повторил Игорь.

– Что это такое?

− Это насекомое вроде пчелы. В её теле содержится вещество, которое благоприятно воздействует на рунистов. Правда, есть одна маааленькая проблемка, − невесело улыбнулась Соня, − Все представители этого вида давно вымерли.

− Тогда… Какой смысл его искать?

− Возможно, где-то сохранились тела фальсиформик. Высушенные, или, скажем, застывшие в янтаре – шансы крохотные, но учитель не прекращает попытки найти их.

В коридоре послышались тяжелые шаги.

У входа в камеру возникла грузная фигура тюремщика, за спиной которого маячил незнакомый Игорю старик. Пока сторож возился с ключами, худой мужчина с неестественно чёрными для его возраста волосами заговорил:

− Софья, нам пора. Время занятия.

Девочка обернулась на старика:

− О, уже? Иду, Григорий Геннадьевич.

Не попрощавшись с Игорем, она направилась к выходу. Дверь за её спиной с заунывным скрипом закрылась, и Лазарев вновь остался в камере один.