Во все Имперские ТОМ 4 Петербург

Это была явно молодая девушка, в зеленом длинном платье и зеленых полусапожках. На плечах девушки лежала серая шаль. Волосы барышни были заплетены в длинную светлую косу, но самой интересной в девушке была её шляпа.

Шляпа была широкополой, типа тех, которые здесь носили местные голландцы. Она бросала тень на лицо неизвестной барышни, скрывая его. Кроме того, я обратил внимание, что девушка старается держать голову опущенной.

Явно не хочет показывать окружающим свое личико, что уже само по себе подозрительно.

Двое незнакомцев о чем-то переговаривались. Они стояли достаточно далеко от нас, так что я даже не мог расслышать, на каком языке они говорят.

— И что? — спросил Шаманов, уставившись на странную пару.

— Да не пяль на них зенки, — осадил я эскимоса, — Они тут не просто так стоят. Готов поклясться, что эта сладкая парочка следит за входом в лавку Симона. А теперь еще и за нами тоже.

— Собственно, кого вы боитесь, барон? — спросила принцесса, — Это какие-то ваши враги?

— Понятия не имею, — пожал я плечами, — Но эти двое явно чего-то ждут.

— И что нам теперь делать? — нетерпеливо поинтересовался Шаманов, — Не входить в магазинчик?

— Нет, — вздохнул я, — Боюсь, что к Симону нам войти в любом случае придется. У меня уже этот долбаный Амулет Трех Огней почти дыру в груди прожег. Скоро это древнее поделие явно перегреется и вырубится.

Принцесса вдруг ахнула.

Я удивленно взглянул на девушку.

— Я, кажется, знаю, кто они такие, — испуганно произнесла принцесса, — Смотрите, барон.

Девушка едва заметно кивнула на стенд с афишами, рядом с которым мы стояли.

Я не сразу въехал, о чем она толкует. Но потом мой взгляд скользнул по объявлению с вакансиями на русском, по какому-то непонятному листку на немецком и остановился на крупной афише, приклеенной прямо по центру стенда, поверх объявления о выступлении известного органиста в местной кирхе.

Афиша, о которой говорила принцесса, была двуязычной — на немецком и русском одновременно. На этой афише помещался герб Охранного Отделения — перекрещенные швабра и бутылка, а ниже него располагались фотографии.