Книга IV: Алый Завет

– Да что смертные могут знать о произошедшем? Я уверен, что никто из очевидцев той битвы не выжил, чтобы донести эти вести до потомков…

– Видимо, кто-то все же сумел…

Я коротко поведал Воргану о том, что его вот уже которое поколение боготворят и считают защитником этого мира, спасшего его от вторжения Дьявола. О том, что вокруг его имени возведена целая религия. Что ему поклоняются, как Великому Стражу, командиру Небесной Тысячи и покровителю, что бережет мир на планете. И эти новости искренне удивили первородного демона.

– Невероятно… – сипло выдавил он из себя. – Какая же все это несусветная глупость. Видели бы эти болваны свою Небесную Тысячу, которая пикировала на строй их предков и разрывала когтями людей вместе с лошадьми… Выходит, это смертным червям я обязан столь длительной агонией?

– Это только мое предположение, – открестился я от его выводов. – Ведь вполне возможно, что это вера твоих последователей дает тебе силы существовать.

– Какая злая ирония, – сипло хмыкнул Ворган.

– Они поклоняются мне, но этим самым обрекают меня на вечные мучения…

– То же самое делают и демоны с людскими душами, – равнодушно пожал я плечами. – Это ли не справедливость?

– Ты еще слишком юн, камбион, – осуждающе пробулькал демонический патриарх. – В тебе все еще довлеет человеческое начало, потому ты и пребываешь в таком заблуждении. Запомни, не существует никакой справедливости. Есть только одно право –право сильного.

– И куда тебя завело это право, Ворган? – Смело бросил я в лицо изменнику.

– Это ведь встреча с совершенными людьми в конечном итоге обрекла тебя на подобное жалкое существование, так что большой вопрос, кто из нас заблуждается.

– А теперь в твоих словах мне слышится безжалостная демоническая бескомпромиссность. Ты очень странный, камбион…

– Таким меня сделали твой бывший Повелитель и его ярые помощники, – поделился я. – Здесь тоже нечему удивляться.

– Что же, я не стану с тобой спорить, молодой демон. Ты ведь пришел сюда за этим? Так забирай, избавь меня от тяжкого бремени…

Груда плоти треснула, плеснув во все стороны жидкой темной слизью.

Ворган с титаническим усилием протянул в мою сторону нечто кривое и уродливое, в котором узнать руку не сумел бы даже самый великолепный знаток демонической анатомии. А в этом перекрученном и изувеченном отростке оказался зажат обычный обломок черного камня.

Несмотря на общую неприглядность сего предмета, во мне сразу же шевельнулось узнавание.